Когда он вышел на свет, матрос посмотрел на него и с пьяной важностью кивнул головой в знак одобрения.
– Сойдет, – сказал он. – Пошли!
Только тише!
Захватив скинутое платье, Артур пошел следом за матросом через лабиринт извилистых каналов и темных, узких переулков тех средневековых трущоб, которые жители Ливорно называют
«Новой Венецией».
Среди убогих лачуг и грязных дворов кое-где одиноко высились мрачные старые дворцы, тщетно пытавшиеся сохранить свою древнюю величавость.
В некоторых переулках были притоны воров, убийц и контрабандистов; в других ютилась беднота.
Матрос остановился у маленького мостика и, осмотревшись по сторонам, спустился по каменным ступенькам к узкой пристани.
Под мостом покачивалась старая, грязная лодка.
Он грубо приказал Артуру прыгнуть в нее и лечь на дно, а сам сел на весла и начал грести к выходу в гавань.
Артур лежал, не шевелясь, на мокрых, скользких досках, под одеждой, которую набросил на него матрос, и украдкой смотрел на знакомые дома и улицы.
Лодка прошла под мостом и очутилась в той части канала, над которой стояла крепость.
Массивные стены, широкие в основании и переходящие вверху в узкие, мрачные башни, вздымались над водой.
Какими могучими, какими грозными казались они ему несколько часов назад!
А теперь… Он тихо засмеялся, лежа на дне лодки.
– Молчите, – буркнул матрос, – не поднимайтесь.
Мы у таможни.
Артур укрылся с головой.
Лодка остановилась перед скованными цепью мачтами, которые лежали поперек канала, загораживая узкий проход между таможней и крепостью.
Из таможни вышел сонный чиновник с фонарем и, зевая, нагнулся над водой:
– Предъявите пропуск.
Матрос сунул ему свои документы.
Артур, стараясь не дышать, прислушивался к их разговору.
– Нечего сказать, самое время возвращаться на судно, – ворчал чиновник. – С кутежа, наверно?
Что у вас в лодке?
– Старое платье.
Купил по дешевке.
С этими словами он подал для осмотра жилет Артура.
Чиновник опустил фонарь и нагнулся, напрягая зрение:
– Ладно.
Можете ехать.
Он поднял перекладину, и лодка тихо поплыла дальше, покачиваясь на темной воде.
Выждав немного, Артур сел и сбросил укрывавшее его платье.
– Вот он, мой корабль, – шепотом проговорил матрос. – Идите следом за мной и, главное, молчите.
Он вскарабкался на палубу громоздкого темного чудовища, поругивая тихонько «неуклюжую сухопутную публику», хотя Артур, всегда отличавшийся ловкостью, меньше чем кто-либо заслуживал такой упрек.
Поднявшись на корабль, они осторожно пробрались меж темных снастей и блоков и наконец подошли к трюму.
Матрос тихонько приподнял люк.
– Полезайте вниз! – прошептал он. – Я сейчас вернусь.
В трюме было не только сыро и темно, но и невыносимо душно.
Артур невольно попятился, задыхаясь от запаха сырых кож и прогорклого масла.
Но тут ему припомнился карцер, и, пожав плечами, он спустился по ступенькам.
Видимо, жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, темные закоулки.
Но жизнь есть жизнь – и надо брать от нее все, что можно.
Скоро матрос вернулся, неся что-то в руках, – что именно, Артур не разглядел.
– Теперь давайте деньги и часы.
Скорее!
Артур воспользовался темнотой и оставил себе несколько монет.
– Принесите мне чего-нибудь поесть, – сказал он. – Я очень голоден.
– Принес.
Вот, держите.