– Почему вы так думаете?
– Во-первых, на нас контрабандисты смотрят как на чужаков или, может быть, даже просто как на дойную корову; а Риварес – по меньшей мере их друг, если не предводитель. Они слушаются его и верят ему.
Для участника восстания в Савиньо апеннинские контрабандисты будут рады сделать много такого, чего от них не добьется никто другой.
А во-вторых, едва ли между нами найдется хоть один, кто так хорошо знал бы горы, как Риварес.
Не забудьте, что он скрывался там, и ему отлично известна каждая горная тропинка, Ни один контрабандист не посмеет обмануть Ривареса, а если даже и посмеет, то потерпит неудачу.
– Итак, вы предлагаете поручить ему доставку нашей литературы в Папскую область – распространение, адреса, тайные склады и вообще все – или только провоз через границу?
– Наши адреса и тайные склады все ему известны. И не только наши, а и многие другие.
Так что тут его учить нечему.
Ну, а что касается распространения – решайте.
По-моему, самое важное – провоз через границу; а когда литература попадет в Болонью, распространить ее будет не так уж трудно.
– Если вы спросите меня, – сказал Мартини, – то я против такого плана.
Ведь это только предположение, что Риварес настолько ловок. В сущности, никто из нас не видел его на этой работе, и мы не можем быть уверены, что в критическую минуту он не потеряет головы…
– О, в этом можете не сомневаться! – перебил его Риккардо. – Он головы не теряет – восстание в Савиньо лучшее тому доказательство!
– А кроме того, – продолжал Мартини, – хоть я и мало знаю Ривареса, но мне кажется, что ему нельзя доверять все наши партийные тайны.
По-моему, он человек легкомысленный и любит рисоваться.
Передать же контрабандную доставку литературы в руки одного человека – вещь очень серьезная.
Что вы об этом думаете, Фабрицци?
– Если бы речь шла только о ваших возражениях, Мартини, я бы их отбросил, поскольку Овод обладает всеми качествами, о которых говорит Риккардо.
Я уверен в его смелости, честности и самообладании. Горы и горцев он знает прекрасно.
Но есть сомнения другого рода.
Я не уверен, что он ездит туда только ради контрабандной доставки своих памфлетов.
По-моему, у него есть и другая цель.
Это, конечно, должно остаться между нами – я высказываю только свое предположение.
Мне кажется, что он тесно связан с одной из тамошних групп и, может быть, даже с самой опасной.
– С какой?
С «Красными поясами»?
– Нет, с
«Кинжальщиками».
– С
«Кинжальщиками»?
Но ведь это маленькая кучка бродяг, по большей части из крестьян, неграмотных, без всякого политического опыта.
– То же самое можно сказать и о повстанцах из Савиньо. Однако среди них были и образованные люди, которые ими и руководили. По-видимому, так же обстоит дело и у «Кинжальщиков».
Кроме того, большинство членов самых крайних группировок в Романье – бывшие участники восстания в Савиньо, которые поняли, что в открытой борьбе клерикалов не одолеешь, и стали на путь террористических убийств.
Потерпев неудачу с винтовками, они взялись за кинжалы.
– А почему вы думаете, что Риварес связан с ними?
– Это только мое предположение.
Во всяком случае, прежде чем доверять ему доставку нашей литературы, надо все выяснить.
Если Риварес вздумает вести оба дела сразу, он может сильно повредить нашей партии: просто погубит ее репутацию и ровно ничем не поможет.
Но об этом мы еще поговорим, а сейчас я хочу поделиться с вами вестями из Рима.
Ходят слухи, что предполагается назначить комиссию для выработки проекта городского самоуправления…
Глава VI
Джемма и Овод молча шли по набережной.
Его потребность говорить, говорить без умолку, по-видимому, иссякла. Он не сказал почти ни слова с тех пор, как они вышли от Риккардо, и Джемму радовало его молчание.
Ей всегда было тяжело в обществе Овода, а в этот день она чувствовала себя особенно неловко, потому что его странное поведение у Риккардо смутило ее.
У дворца Уффици он остановился и спросил;
– Вы не устали?
– Нет. А что?
– И не очень заняты сегодня вечером?
– Нет.
– Я прошу вас оказать мне особую милость – пойдемте гулять.