Это опасный человек. Он скрытен, жесток, не останавливается ни перед чем… и он любит вас.
Она откинулась на спинку стула:
– Чезаре, как вы могли вообразить такую нелепость!
– Он любит вас, – повторил Мартини. – Прогоните его, мадонна!
– Чезаре, милый, я не могу его прогнать и не могу объяснить вам почему.
Мы связаны друг с другом… не по собственной воле.
– Если это так, то мне больше нечего сказать, – ответил Мартини усталым голосом.
Он ушел, сославшись на неотложные дела, и долго бродил по улицам.
Все рисовалось ему в черном свете в тот вечер.
Было у него единственное сокровище, и вот явился этот хитрец и украл его.
Глава X
В середине февраля Овод уехал в Ливорно.
Джемма свела его там с одним пароходным агентом, либерально настроенным англичанином, которого она и ее муж знали еще в Англии.
Он уже не раз оказывал небольшие услуги флорентийским радикалам: ссужал их в трудную минуту деньгами, разрешал пользоваться адресом своей фирмы для партийной переписки и тому подобное.
Но все это делалось через Джемму, из дружбы к ней. Не нарушая партийной дисциплины, она могла пользоваться этим знакомством по своему усмотрению.
Но теперь успех был сомнителен.
Одно дело – попросить дружески настроенного иностранца дать свой адрес для писем из Сицилии или спрятать в сейфе его конторы какие-нибудь документы, и совсем другое – предложить ему перевезти контрабандой огнестрельное оружие для повстанцев.
Джемма не надеялась, что он согласится.
– Можно, конечно, попробовать, – сказала она Оводу, – но я не думаю, чтобы из этого что-нибудь вышло. Если б вы пришли к Бэйли с моей рекомендацией и попросили пятьсот скудо[77], отказа не было бы: он человек в высшей степени щедрый. Может одолжить в трудную минуту свой паспорт или спрятать у себя в подвале какого-нибудь беглеца. Но, если вы заговорите с ним о ружьях, он удивится и примет нас обоих за сумасшедших.
– Но, может, он посоветует мне что-нибудь или сведет меня с кем-нибудь из матросов, – ответил Овод. – Во всяком случае, надо попытаться.
Через несколько дней, в конце месяца, он пришел к ней одетый менее элегантно, чем всегда, и она сразу увидела по его лицу, что у него есть хорошие новости.
– Наконец-то!
А я уж начала бояться, не случилось ли с вами чего-нибудь.
– Я решил, что писать опасно, а раньше вернуться не мог.
– Вы только что приехали?
– Да, прямо с дилижанса. Я пришел сказать, что все улажено.
– Неужели Бэйли согласился помочь?
– Больше чем помочь. Он взял на себя все дело: упаковку, перевозку – все решительно.
Ружья будут спрятаны в тюках товаров и придут прямо из Англии.
Его компаньон и близкий друг, Вильямс, соглашается лично наблюдать за отправкой груза из Саутгэмптона, а Бэйли протащит его через таможню в Ливорно.
Потому-то я и задержался так долго: Вильямс как раз уезжал в Саутгэмптон, и я проводил его до Генуи.
– Чтобы обсудить по дороге все дела?
– Да. И мы говорили до тех пор, пока меня не укачало.
– Вы страдаете морской болезнью? – быстро спросила Джемма, вспомнив, как мучился Артур, когда ее отец повез однажды их обоих кататься по морю.
– Совершенно не переношу моря, несмотря на то, что мне много приходилось плавать… Но мы успели поговорить, пока пароход грузили в Генуе.
Вы, конечно, знаете Вильямса?
Славный малый, неглупый и заслуживает полного доверия. Бэйли ему в этом отношении не уступает, и оба они умеют держать язык за зубами.
– Бэйли идет на большой риск, соглашаясь на такое дело.
– Так я ему и сказал, но он лишь мрачно посмотрел на меня и ответил:
«А вам-то что?»
Другого ответа от него трудно было ожидать.
Попадись он мне где-нибудь в Тимбукту, я бы подошел к нему и сказал:
«Здравствуйте, англичанин!»
– Все-таки не понимаю, как они согласились! И особенно Вильямс – на него я просто не рассчитывала.
– Да, сначала он отказался наотрез, но не из страха, а потому, что считал все предприятие «неделовым».
Но мне удалось переубедить его… А теперь займемся деталями.
Когда Овод вернулся домой, солнце уже зашло, и в наступивших сумерках цветы японской айвы темными пятнами выступали на садовой стене.
Он сорвал несколько веточек и понес их в дом.
У него в кабинете сидела Зита. Она кинулась ему навстречу со словами:
– Феличе! Я думала, ты никогда не вернешься!