– Завтра?..
Зачем?
Куда?
– Да так… в два-три места. По делам.
Посоветовавшись с Джеммой, он решил сам съездить в Апеннины и условиться с контрабандистами о перевозке оружия.
Переход границы Папской области грозил ему серьезной опасностью, но от его поездки зависел успех всей операции.
– Вечно одно и то же! – чуть слышно вздохнула Зита.
А вслух спросила: – И это надолго?
– Нет, недели на две, на три.
– Те же самые дела? – вдруг спросила она.
– Какие «те же самые»?
– Да те, из-за которых ты когда-нибудь сломаешь себе шею. Политика?
– Да, это имеет некоторое отношение к п-политике.
Зита швырнула папиросу в сад.
– Ты меня не проведешь, – сказала она. – Я знаю, эта поездка опасная.
– Да, я отправлюсь п-прямо в ад кромешный, – лениво протянул Овод. – У тебя, вероятно, есть там друзья, которым ты хочешь послать в подарок веточки плюща?
Только не обрывай его весь.
Зита рванула с колонны целую плеть и в сердцах бросила ее на пол.
– Поездка опасная, – повторила она, – а ты даже не считаешь нужным четно сказать мне все как есть.
По-твоему, со мной можно только шутить и дурачиться!
Тебе, может быть, грозит виселица, а ты молчишь!
Политика, вечная политика! Как мне это надоело!
– И мне т-тоже, – проговорил Овод сквозь зевоту. – Поэтому давай побеседуем о чем-нибудь другом. Или, может быть, ты споешь?
– Хорошо. Дай гитару.
Что тебе спеть?
– «Балладу о коне». Это твой коронный номер.
Зита запела старинную венгерскую песню о человеке, который лишился сначала своего коня, потом крыши над головой, потом возлюбленной и утешал себя тем, что «больше горя принесла нам битва на Мохачском поле[78]».
Это была любимая песня Овода. Ее суровая мелодия и горькое мужество припева трогали его так, как не трогала сентиментальная музыка.
Зита была в голосе. Звуки лились из ее уст – чистые, полные силы и горячей жажды жизни.
Итальянские и славянские песни не удавались ей, немецкие и подавно, а венгерские она пела мастерски.
Овод слушал, затаив дыхание, широко раскрыв глаза. Так хорошо Зита еще никогда не пела.
И вдруг на последних словах голос ее дрогнул:
Ну так что же!
Больше горя принесла нам…
Она всхлипнула и спрятала лицо в густой завесе плюща.
– Зита! – Овод взял у нее гитару. – Что с тобой?
Но она всхлипнула еще громче и закрыла лицо ладонями.
Он тронул ее за плечо:
– Ну, что случилось?
– Оставь меня! – проговорила она сквозь слезы, отстраняясь от него. – Оставь!
Овод вернулся на место и стал терпеливо ждать, когда рыдания стихнут.
И вдруг Зита обняла его за шею и опустилась перед ним на колени:
– Феличе! Не уезжай!
Не уезжай!
– Об этом после. – Он осторожно высвободился из ее объятий. – Сначала скажи мне, что случилось?
Ты чем-то напугана?
Зита молча покачала головой.
– Я тебя обидел?
– Нет. – Она коснулась ладонью его шеи.
– Так что же?