Овод не спеша стряхнул пепел и продолжал молча курить.
– Значит, вы не хотите ответить на мой вопрос?
– Нет, хочу, но я имею право знать, почему вы об этом спрашиваете?
– Господи боже мой!
Да неужели вы сами не понимаете почему?
– А, вот что! – Овод отложил сигару в сторону и пристально посмотрел в глаза Мартини. – Да, – мягко сказал он, – я люблю ее.
Но не думайте, что я собираюсь объясняться ей в любви.
Меня ждет…
Последние слова он произнес чуть слышным шепотом.
Мартини подошел ближе:
– Что ждет?..
– Смерть.
Овод смотрел прямо перед собой холодным, остановившимся взглядом, как будто был уже мертв.
И, когда он снова заговорил, голос его звучал безжизненно и ровно.
– Не тревожьте ее раньше времени, – сказал он. – Нет ни тени надежды, что я останусь цел.
Опасность грозит всем. Она знает это так же хорошо, как и я. Но контрабандисты сделают все, чтобы уберечь ее от ареста.
Они – славный народ, хотя и грубоваты.
А моя шея давно уже в петле, и, перейдя границу, я только затяну веревку.
– Риварес! Что с вами?
Я, конечно, понимаю, дело предстоит опасное – особенно для вас. Но вы так часто пересекали границу, и до сих пор все сходило благополучно.
– Да, а на сей раз я попадусь.
– Но почему?
Откуда вы это взяли?
Овод криво усмехнулся:
– Помните немецкую легенду о человеке, который умер, встретившись со своим двойником?..
Нет?
Двойник явился ему ночью, в пустынном месте… Он стенал, ломал руки.
Так вот, я тоже встретил своего двойника в прошлую поездку в Апеннины, и теперь, если я перейду границу, мне назад не вернуться.
Мартини подошел к нему и положил руку на спинку его кресла:
– Слушайте, Риварес, я отказываюсь понимать эту метафизическую галиматью, но мне ясно одно: с такими предчувствиями ехать нельзя.
Самый верный способ попасться – это убедить себя в провале заранее.
Вы, наверно, больны или чем-то расстроены, если у вас голова забита такими бреднями.
Давайте я поеду, а вы оставайтесь.
Все будет сделано как надо, только дайте мне письмо к вашим друзьям с объяснением…
– Чтобы вас убили вместо меня?
То-то было бы умно!
– Не убьют!
Меня там не знают, не то что вас!
Да если даже убьют…
Он замолчал, и Овод посмотрел на него долгим, вопрошающим взглядом.
Мартини снял руку со спинки кресла.
– Ей будет гораздо тяжелее потерять вас, чем меня, – сказал он своим самым обычным тоном. – А кроме того, Риварес, это дело общественного значения, и подход к нему должен быть только один: как его выполнить, чтобы принести наибольшую пользу наибольшему количеству людей.
Ваш «коэффициент полезности», как выражаются экономисты, выше моего. У меня хватает соображения понять это, хотя я не особенно благоволю к вам.
Вы большая величина, чем я. Кто из нас лучше, не выяснено, но вы значительнее как личность, и ваша смерть будет более ощутимой потерей.
Все это Мартини проговорил так, будто речь у них шла о котировке биржевых акций.
Овод посмотрел на него и зябко повел плечами.
– Вы хотите, чтобы я ждал, когда могила сама поглотит меня?
Уж если суждено мне умереть, Смерть, как невесту, встречу я![81]
Друг мой, какую мы с вами несем чепуху!
– Вы-то несомненно несете чепуху, – угрюмо пробормотал Мартини.