Вместо ответа она обвила руками его шею и расплакалась.
- Мне ведь и так трудно, любимая, - сказал он
- Неужели ты думаешь, что я могу с тобой расстаться?
Я люблю тебя.
- Разве ты теперь можешь стать моей женой?
Нет, это безнадежно.
Твой отец никогда этого не допустит.
У меня нет ни гроша.
- А мне все равно.
Я люблю тебя.
Он посвятил ее в свои планы.
Ему надо немедленно найти какой-то заработок, и Джордж Брауншмидт, старый друг их семьи, предложил ему место в своей торговой фирме.
Он ведет дела в южных морях, и у него есть конторы на многих островах Полинезии.
Он предложил Эдварду на год-другой поехать на Таити, где под руководством одного из лучших управляющих он сумеет изучить все тонкости этого многообразного дела, а потом вернуться в Чикаго, где ему будет обеспечено приличное положение.
Что может быть лучше? Когда Эдвард все это рассказал Изабелле, она просияла.
- Глупенький, зачем же ты понапрасну меня огорчал?
При этих словах лицо его осветилось радостью, глаза вспыхнули.
- Изабелла, неужели ты готова меня ждать?
- А по-твоему, ты этого не стоишь? - улыбнулась она.
- Нет, нет, не смейся надо мной сейчас.
Умоляю тебя, будь серьезна.
Ведь это может быть целых два года.
- Ну и пусть.
Я люблю тебя, Эдвард.
Когда ты вернешься, мы поженимся.
Джордж Брауншмидт не любил откладывать дело в долгий ящик, он сказал Эдварду, что если тот согласен занять предложенное ему место, ему следует отплыть из Сан-Франциско не позднее чем через неделю.
Последний вечер Эдвард провел с Изабеллой.
После обеда мистер Лонгстаф сказал, что хочет побеседовать с Эдвардом, и увел его в курительную.
Когда Изабелла рассказала отцу о своем решении, он отнесся к этому вполне благосклонно, и теперь Эдвард просто не мог представить себе, о чем, собственно, будет разговор.
Хозяин был явно смущен, и это озадачило Эдварда.
Мистер Лонгстаф запинался.
Говорил о каких-то пустяках.
И наконец решился:
- Вы, надо полагать, слышали об Арнольде Джексоне? - спросил он, нахмурившись.
Эдвард колебался.
Врожденное прямодушие обязывало его признаться в том, о чес он куда охотнее умолчал бы.
- Да, слышал.
Но очень давно.
По правде говоря, я не придал этому особого значения.
- Мало кто в Чикаго не слыхал об Арнольде Джексоне, - с горечью сказал мистер Лонгстаф. - А если такой и найдется, ему тут же с радостью выложат эту историю.
Вам известно, что он брат миссис Лонгстаф?
- Да, я знаю.
- Мы, разумеется, уже долгие годы не поддерживаем с ним никаких отношений.
Он уехал из Америки весьма скоропалительно, и, я думаю, Америка рассталась с ним без особого сожаления.
Как мы слышали, он живет на Таити.
Мой совет вам держаться от него подальше, но, если что-нибудь узнаете о нем, не сочтите за труд написать - мы с миссис Лонгстаф будем вам очень признательны.
- Непременно напишу.
- Вот и все, что я хотел вам сказать.
А теперь вы, наверно, хотите присоединиться к дамам.
В редкой семье нет человека, самое имя которого все прочие члены этой семьи охотно забыли бы, если бы только им позволили их ближние, и хорошо еще, когда от этого человека их отделяет поколение или два и время уже успело окружить его грехи романтическим ореолом.