Это единственный выход.
- Как вы добры, Бэйтмен! - воскликнула Изабелла. - Как великодушны!
- Вы же знаете, Изабелла, больше всего на свете я хочу, чтобы вы были счастливы.
Она посмотрела на него и протянула ему обе руки.
- Вы удивительный, Бэйтмен.
Другого такого нет на свете.
Как мне вас благодарить?
- Никак не благодарите.
Только позвольте помочь вам.
Она опустила глаза и слегка покраснела.
Она до того привыкла к нему, что уже забыла, как он хорош собой.
Он был высокий, одного роста с Эдвардом, и тоже прекрасно сложен, но волосы у него были темные, а лицо не румяное, как у Эдварда, а матово-бледное.
Она, конечно, знала, что он любит ее.
Это было трогательно.
Она питала к нему самые нежные чувства.
Вот из этого-то путешествия и вернулся теперь Бэйтмен Хантер.
Дела задержали его несколько дольше, чем он рассчитывал, и у него было вдоволь времени, чтобы поразмыслить о двух своих друзьях.
Он пришел к выводу, что у Эдварда не может быть никакой серьезной причины, которая помешала бы ему вернуться домой, разве что гордость не позволяет ему заявить права на обожаемую невесту, пока он не преуспел; но, если так, надо его урезонить.
Изабелла несчастлива.
Эдвард должен вместе с ним вернуться в Чикаго и обвенчаться с нею, не откладывая.
На заводах автомобильной компании Хантера для него найдется подходящая должность.
Сердце Бэйтмена обливалось кровью, но он ликовал, думая о том, как ценою собственного счастья устроит счастье двух самых дорогих ему людей.
Он никогда не женится.
Он будет крестным отцом их детям, и через много лет, когда Изабеллы и Эдварда уже не будет в живых, он расскажет их дочери, что в давние-давние времена любил ее мать.
Бэйтмен рисовал себе эту сцену, и глаза его затуманивались слезами.
Он хотел захватить Эдварда врасплох и потому не телеграфировал о своем прибытии, а, сойдя с парохода, отправился прямо в "Отель де ля флер", куда его взялся проводить какой-то юноша, назвавшийся сыном хозяина.
Он посмеивался, представляя себе, как изумится его друг, когда в контору войдет столь нежданный посетитель.
- Кстати, - спросил он дорогой, - не скажете ли мне, где можно найти мистера Эдварда Барнарда?
- Барнарда? - переспросил его спутник.
- Я как будто слыхал это имя.
- Он американец.
Высокий, светло-каштановые волосы, голубые глаза.
Он здесь уже третий год.
- Ну да.
Теперь я знаю, кто вам нужен.
Племянник мистера Джексона.
- Чей племянник?
- Мистера Арнольда Джексона.
- Нет, мы, видимо, говорим о разных людях, - холодно ответил Бэйтмен.
Он был испуган.
Как странно, Арнольд Джексон, очевидно, известен здесь всем и каждому, и он даже не потрудился переменить свое опозоренное имя.
Но кого же это он выдает за своего племянника?
Миссис Лонгстаф - его единственная сестра, а братьев у него никогда не было.
Проводник оказался очень словоохотливым, но говорил с каким-то странным акцентом, и, поглядев на него искоса, Бэйтмен заметил то, что раньше ускользнуло от него: в жилах этого юноши течет немало туземной крови.
И невольно Бэйтмен стал смотреть на него несколько свысока.
Они вошли в гостиницу.
Сняв номер, Бэйтмен попросил объяснить ему, где помещается контора Брауншмидта.
Оказалось, на берегу, у самой лагуны. И, с удовольствием ощущая после недельного плавания твердую почву под ногами, он неторопливо зашагал к берегу по залитой солнцем дороге.
Отыскав нужный ему дом, Бэйтмен отослал управляющему свою визитную карточку, и через очень высокую, похожую на сарай комнату - не то лавку, не то склад его провели в контору, где сидел полный лысый человек в очках.
- Вы не скажете, где я могу найти мистера Эдварда Барнарда?