Пассажирка из Кале
Глава I (Рассказ полковника Эннсли)
Переправа из Дувра в Кале не была приятной. Непрекращающийся моросящий дождь согнал с палубы почти всех пассажиров.
Как ни странно, их было немного, это я заметил еще во время посадки, хотя в воскресный день в конце июля можно было ожидать гораздо большего наплыва желающих попасть в центральную Европу.
Я не предполагал, что в поезде останутся свободные места, хотя лично меня это не касалось, поскольку я заранее выкупил билет в спальный вагон до Люцерна.
Свободные места!
Зайдя на платформу, у которой остановился этот поезд de luxe, я увидел, что я не только первый, но и вообще единственный пассажир.
Пять спальных вагонов и вагон-ресторан, вместе со всеми проводниками, поварами, слугами и остальными работниками – все ждали меня, и меня одного.
– Работы не слишком много? – усмехнувшись, спросил я у проводника.
– Parbleu, – ответил этот француз или, судя по акценту, скорее швейцарец, полиглот и космополит, как и большинство представителей его профессии. – Никогда не видел ничего подобного.
– Значит, все купе в моем распоряжении?
– Мсье, если пожелает, может занять весь вагон… Все пять вагонов.
Можем это устроить. – И глаза его блеснули в предвкушении чаевых.
– Надеюсь, поезд не отменят?
Мне нужно ехать.
– Конечно, не отменят.
Поезд поедет даже без мсье.
Вагоны ждут в другом конце.
Погодите, что это у нас?
Мы разговаривали, стоя на платформе, в некотором отдалении от железнодорожного вокзала. Дорога к нему оставалась открытой и хорошо просматривалась: я увидел группу из четырех человек, которая приближалась к нам.
Я рассмотрел двух женщин, человека в форме, вероятно, одного из проводников, и носильщика, нагруженного ручным багажом.
Когда они подошли, я осмотрительно удалился в свое купе. Там было открыто окно, и я имел возможность слышать и видеть все, что происходит на платформе.
– У вас есть места до Люцерна? – на идеальном французском спросил напряженный и взволнованный, но очень мелодичный голос.
– Места? – повторил проводник. – Мадам может взять хоть пятьдесят мест.
– Что я вам говорил, мадам? – вставил сопровождавший ее человек в форменной одежде.
– Мне не нужно пятьдесят, – несколько раздраженно и даже сердито ответила она. – Всего два.
Отдельное купе для меня и горничной. Ребенок будет с нами.
Только теперь я заметил, что горничная держала в руках сверток, содержимое которого не вызывало сомнения.
Она покачивала им из стороны в сторону размеренными движениями, как убаюкивают ребенка.
– Если мадам желает, горничную и ребенка можно разместить отдельно, – предложил любезный проводник.
Но ее это не устроило.
– Нет, нет, нет, – резко отрубила она. – Я хочу, чтобы они ехали со мной.
Я ведь уже сказала об этом, разве вы не слышали?
– Parfaitement, как мадам пожелает.
Только поезд совсем не заполнен. Можно сказать, пуст. У нас всего один пассажир, джентльмен.
Это известие оказало на нее странное воздействие.
Сначала на ее лице появилось удовлетворенное выражение, но ему на смену быстро пришла нервная настороженность, переросшая почти в страх.
Пока проводник готовил билеты, она повернулась к горничной и обратилась к ней по-английски: – Что делать, Филпоттс?
Что если это окажется…
– О, нет! Никогда.
Нам нельзя возвращаться.
Вы должны решиться сейчас.
Бояться-то нечего.
Я видела этого мужчину, когда мы подходили.
Он похож на джентльмена, на военного, а не на… вы знаете, о людях какого сорта я говорю.
Комплимент мне был приятен, но упоминание о людях «иного сорта» меня немало озадачило.
– Думаете, можно ехать? Думаете, здесь будет безопасно? Даже в этом пустом поезде?
Уж лучше бы толпа, мы могли бы затеряться среди множества людей.
– Но тогда нас заметило бы множество людей. Кто-то мог бы вас узнать, мог бы сообщить кому-нибудь.
– Хотела бы я знать, кто этот пассажир.