Вы бывали в Локарно, господин Фальфани?
Маджоре – сказочное озеро.
Там проводится много экскурсий, особенно на пароходе. Обязательно посетите Борромейские острова. Можно заглянуть в Бавено или Стрезу. А дорога на Симплон чего стоит!
Я отказался участвовать в разговоре, буркнул только, что терпеть не могу экскурсии, пароходы и озера и хочу, чтобы меня оставили в покое.
– Похоже, вы слегка не в духе, господин Фальфани.
Печально.
Слишком много впечатлений, надо полагать, нехватка сна.
Прошлой ночью вы перетрудились, – не унимался он.
Жюль вообще довел меня до белого каления своим хихиканьем – так он радовался моему замешательству.
Сильнее, чем когда-либо, я задумался нал тем, как выйти из ужасного положения, в которое попал.
Возможно ли их провести когда-нибудь, где-нибудь?
Воспользовавшись намеком полковника, я сделал вид, что собираюсь поспать, и, наверное, вскоре действительно задремал.
Должно быть, именно во сне мне пришла эта идея, простая идея, воплотить которую при сноровке и определенном везении было совсем не сложно.
Решение подсказали мне короткие туннели, которые встречаются так часто в Альпах на подъеме к Сен-Готарду.
Всем известно, что это главная особенность горных железных дорог и чудо инженерной мысли. Туннели бурятся по кругу, чтобы достичь необходимой длины и степени подъема при умеренном угле наклона.
Проходящий в туннеле поезд так сбавляет скорость, что с него легко можно спрыгнуть, не причинив себе никаких травм.
Оставался один вопрос: как это сделать, не привлекая к себе внимания моих преследователей.
Так я размышлял с закрытыми глазами, продолжая делать вид, что сплю, и надеясь, что моя полная неподвижность заставит их утратить бдительность.
Жюль, как типичный представитель своей профессии, всегда был большим любителем соснуть в дороге, и, когда мы въезжали в предпоследний большой туннель у Гешенена, я заметил, что он уже крепко спит.
Насчет полковника я не был так уверен, но он производил впечатление уставшего человека, которого одолевает сонливость.
Настало мое время.
Если что-то делать, нужно действовать немедленно, решил я.
К счастью, мы сидели в самом конце вагона, и кроме нас троих в отделении на шесть мест ехал еще только один человек.
Четвертый пассажир не спал, но я подал ему знак молчать, прикоснувшись к губам пальцем, и в следующую минуту выпрыгнул из поезда.
Признаться, я ожидал, что после моего исчезновения в поезде забьют тревогу, но, пока вагоны грохотали мимо меня, сверкая огнями, никаких криков я не услышал.
Я вжался спиной в стену туннеля, где мне ничего не угрожало, и все же мне довелось испытать несколько неприятных мгновений, когда идущий от вагонов горячий воздух опалил мне щеки.
Как только промчался последний вагон, я оторвался от стены, увидел мерцающий свет, обозначавший вход в туннель на другом конце станции, и припустил к нему со всех ног.
Я знал, что прыжок с поезда не мог остаться незамеченным, и, следовательно, как только поезд остановится, люди из Гешенена отправятся обследовать туннель.
Поэтому первым делом мне нужно было сойти с колеи, что я и сделал, как только вышел из туннеля.
Я вскарабкался на ограждение, спрыгнул с другой стороны на дорогу, сошел с нее и поднялся по склону, чтобы спрятаться среди камней и деревьев.
Поиски меня, если можно их таковыми назвать, не были ни долгими, ни тщательными.
Через час, когда все успокоилось, я пошел в сторону шоссе, знаменитой дороги, которая ведет через Чертов мост к Андерматту, расположенному выше в трех милях.
На станцию Гешенена я на всякий случай заходить не стал, и мне пришлось распрощаться с мыслью получить телеграмму от Тайлера, которая, возможно, меня там ждала.
Но это ничего не меняло.
Мне теперь предстояло сообщить ему последние новости об изменении планов, которые приведут меня прямиком в Бриг, и, войдя в Андерматт, я направился к почтовому отделению, чтобы послать телеграмму и заказать дополнительную почтовую карету из Брига.
С неописуемым ощущением облегчения я откинулся на мягкую спинку и наконец почувствовал себя свободным.
Однако радость моя оказалась недолгой.
Задолго до Госпенталя, примерно в миле от Андерматта, меня потревожили странные крики, примешавшиеся к звону бубенцов на упряжи.
– Ату, ату его! – кричал громоподобный голос у меня за спиной, и, обернувшись, я к своему ужасу, увидел другую карету, несущуюся на огромной скорости, вне всякого сомнения, для того, чтобы перехватить нас.
Вскоре они подъехали достаточно близко для разговора, и ко мне обратился проклятый полковник.
– Ах вы, хитрый лис! Решили рвать когти?
Хорошо, что кто-то заметил, как вы прыгали с поезда, а то мы могли потерять след.
Я не ответил.
– Хорошее утро для прогулки, господин Фальфани. Долгой прогулки, – продолжил он, заливаясь смехом. – Надо полагать, в Бриг путь держите?
Мы тоже.
Жаль, что мы не поехали вместе.
В нашей карете хватило бы места троим.
Я продолжал хранить молчание.
– Нехорошо получилось.
Но ничего, доедем засветло.