После этого я велел извозчику остановиться и махнул рукой остальным, дорога, мол, ваша.
Но, когда остановился я, они тоже остановились, и полковник усмехнулся.
Когда я поехал дальше, они тоже тронулись, опять со смехом.
Так повторилось несколько раз, и, когда дорога через Госпенталь раздвоилась, один рукав шел к Сен-Готарду, второй уходил к Фурке, я свернул на первую, потому что так было короче, и резко повернул обратно, просто чтобы проверить моих преследователей.
Они по-прежнему не отставали.
Внутри у меня все оборвалось.
Я оказался в когтях ненавистного солдафона.
Он схватил меня за ворот, положил на обе лопатки, и мне не оставалось ничего другого, кроме как признать себя побежденным.
– Я предупреждал, что вам не удастся от меня отделаться, и, богом клянусь, этого не будет, – убежденно вскричал он, и его тон разом утратил насмешливые нотки. – Я знаю, что вам нужно в Бриге.
Вы думаете, что найдете там своего пособника и надеетесь, что совместными усилиями сможете навредить той леди.
Так вот, этого не случится. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать этому. Запомните это. И, если попытаетесь что-то сделать, ждите больших неприятностей.
Признаюсь, ему удалось запугать меня. Он был таким сильным, таким властным и таким, как я начал подозревать, неразборчивым в средствах, что, как я почувствовал, не смогу успешно сопротивляться ему.
Во всяком случае, в одиночку.
Мне было нужно заручиться поддержкой Тайлера, его советом, его спокойствием, его деятельной помощью.
Я должен был связаться с ним как можно раньше, и в моем нынешнем положении самый близкий путь к нему лежал через Бриг.
Поэтому, смирившись с судьбой, я решил ехать дальше вместе со своим несговорчивым эскортом, сопровождавшим меня милю за милей этого бесконечного утомительного путешествия.
Мы остановились в Фурке для завтрака и короткого отдыха, днем сделали остановку на Ронском леднике, после чего в стремительно сгущающихся сумерках, видя перед собой высокий заснеженный пик Маттерхорн, продолжили путь по равнине через деревню и ферму и дальше, пройдя под темным, звездным небом через Мюнстер, Фиш и Морель, и примерно в одиннадцать часов вечера наконец достигли Брига.
Я поехал прямиком в «Отель де ля Пост», не обращая внимания на то, что мои мучители сопровождали меня. Больше навредить мне они не могли, и близкое присутствие Тайлера давало надежду на восстановление наших позиций.
Но в гостинице Тайлера не оказалось, как не было его и в Бриге.
Лишь короткая телеграмма от него сообщала неприятные и поразительные новости:
«Потерял ее где-то между Бригом и Лозанной.
Пытаюсь вернуться.
Позже телеграфирую еще раз.
Ждите в Бриге или оставьте адрес».
Должно быть, охватившее меня крайнее отчаяние отразилось на моем лице.
Я был настолько потрясен, что даже не стал сопротивляться, когда полковник самым бесстыдным образом взял телеграмму из моих рук и спокойно ее прочитал.
– Не повезло вам! – воскликнул он, не в силах сдержать радость. – Черт возьми, прекрасные новости!
Глава X (Отчет второго сыщика, Людовика Тайлера)
Я ехал через Остенд, Брюссель и Страсбург и должен был прибыть в Базель с этой стороны в 4:35 утра. Мне было дано указание найти там Фальфани, и я рассчитывал, что смогу это сделать, если поезд прибудет по расписанию, что и случилось.
Мы приехали вовремя, и в ответ на мой первый вопрос я услышал, что Люцернский экспресс еще стоит у платформы, но готовится к отправлению.
Я успел только мельком увидеть Фальфани и переброситься с ним лишь парой слов.
Он сам оказался в неприятном положении. Они его разоблачили, сбили со следа и заперли в купе вагона.
Теперь мне предстояло продолжить погоню.
– Ваша очередь, Людовик, – торопливо сказал он мне, высовываясь из окна. – Что бы ни случилось, не отставайте от нее ни на шаг и смотрите в оба.
Она хитра, как дьявол, и легко обведет вас вокруг пальца, если потеряете бдительность.
Поспешите. Найдете ее в зале ожидания при ресторане, ее легко узнать.
Он описал ее, и я ушел, пообещав послать телеграмму в Люцерн.
Фальфани был прав. Не узнать ее было невозможно.
В столь раннее время людей на вокзале почти не было, и среди типично одетых по-простому швейцарцев никто не мог сравниться с английской леди, путешествующей с горничной.
Она показалась мне красавицей: высокая, прямая, легкая в движениях, хоть и затянута в узкое пальто, каштановые кудри, выбивающиеся из-под пикантной фиолетовой шляпки, обрамляли одно из самых прекрасных лиц, которые мне приходилось видеть.
А видел я немало, ибо не отрицаю, что питаю слабость к красивым женщинам, но эта была выше всякого сравнения.
Подходить к ней официально было скучно, но почему бы не получить от работы немного удовольствия, если есть такая возможность?
Мне вовсе не обязательно вести себя с нею вызывающе. Во-первых, это может помочь делу, а во-вторых, почему бы не провести время с приятностью, даже если в конце мне придется показать зубы?
Когда я вошел в зал ожидания, она оценивающе осмотрела меня, и на миг мне показалось, что она меня раскусила.
Она видела, как я разговаривал с Фальфани?
Если это так, если эта женщина считала меня одним из преследователей, она бы смотрела на меня с отвращением, однако мне показалось, что все было наоборот, мой внешний вид ей, похоже, даже понравился.
Почему бы нет?
Я в свое время имел успех и могу сказать, хоть это прозвучит нескромно, меня оценивали по достоинству и другие дамы, не менее благородные.
В конце концов мне, конечно, пришлось бы исполнить свои неприятные обязанности, но в ту минуту передо мной стояла весьма приятная задача: познакомиться.
Пока что мне нужно было выяснить, в каком направлении она собиралась ехать.