Но я могу только сказать, что часа два назад мы получили от него телеграмму, и, похоже, пока особых успехов у него нет.
Она была отправлена из Лиона, оттуда открыта дорога в Париж, а он едет на юг!
Идиот!
– Несчастный.
Но что поделать?
Не всем же быть хорошими сыщиками, друг Фальфани.
Повезло графу, что у него есть вы.
Расстались мы как друзья.
Чем чаще я видел л’Эшеля, тем больше он мне нравился.
Работать со столь проницательным человеком было одно удовольствие, я ему об этом так и сказал.
Вечером и на следующий день не случилось ничего заслуживающего внимания.
Я не отдалялся от полковника и постоянно, но ненавязчиво держал его под наблюдением, надеясь, что достаточно хорошо знаю свое дело для этого.
Меня поразило изменение в его поведении.
Он стал очень молчалив, что заметили все.
С его лица не сходил озабоченный вид, выдававший внутреннее беспокойство.
Что-то ему не нравилось, какое-то сомнение, какой-то затаенный страх снедали его, и несколько раз мне показалось, что ему хотелось спрятаться, не чувствовать на себе моего цепкого, проницательного взгляда.
– Вы правы, – сказал л’Эшель. – Счастье отвернулось от него, и он не хочет, чтобы вы это видели.
Ему нужны новости, но те не спешат.
Сегодня он десять раз спрашивал меня, нет ли для него телеграммы, еще и сам постоянно ходит к администратору справляться.
От Тайлера новости были?
– Да, еще одна безумная телеграмма, на этот раз из Марселя.
Только представьте!
В следующий раз она придет из Константинополя, из Каира или Тимбукту.
Что еще ему взбредет в голову?
– Что говорит милорд?
– Много чего. И не особенно приятные вещи.
Он уже рвет и мечет. Его и веревкой не удержишь.
Хочет мчаться за Тайлером и, если он это сделает, провалит все дело.
Надеюсь, ваш полковник скоро раскроет карты.
– Вы же понимаете, что я не могу его заставить.
Но ничего, copain, все наладится.
И все наладилось, как это часто бывает, когда казалось, что хуже быть уже не может.
Я всегда встаю рано, а в Эксе так и подавно просыпался чуть свет, потому что в такую жару самая приятная погода стоит ранним утром.
Примерно в семь утра я, заканчивая туалет, услышал стук в дверь, и в следующий миг, не дожидаясь разрешения, в комнату ворвался л’Эшель.
– Уже оделись?
Какая удача!
Нельзя терять ни секунды.
Идемте скорее!
У входа ждет фиакр.
Он назвал адрес, и вскоре мы уже мчались вниз по склону холма, на котором стояла гостиница.
По дороге л’Эшель поделился новостью:
– Эта чертова телеграмма наконец пришла. Именно такая, какую он ждал, могу поклясться.
Он прямо от счастья запрыгал, когда ее прочитал.
– Но что было в послании?
Продолжайте! – закричал я в возбуждении.
– Не могу сказать, потому что не видел.
– Вы меня за дурака держите?
– Да как же я мог ее увидеть, если он сразу сунул ее в карман?
Но я думаю, что очень скоро увижу ее. И вы тоже.
– Вы хотите сказать, что выкрадете ее? Залезете ему в карман?