Менее чем через час мы подъехали к «Дон дю Ша», скромной, без претензий гостинице, в которую я заранее телеграфировал о нашем приезде.
Встретили нас подчеркнуто любезно. Нам выделили все самое лучшее, на что, как я и ожидал, леди Генриетта лишь брезгливо морщила нос.
Жаловаться она не жаловалась, она вообще со мной не разговаривала, держалась высокомерно и презрительно-отстраненно. Всем своим видом она показывала, что не желает со мной иметь ничего общего.
Только в конце, когда я собирался уезжать и приподнял шляпу на прощание, она поддалась порыву отчаяния и сжала мою руку чуть ли не до боли.
– Вы не должны покидать меня. Я не хочу остаться здесь брошенной.
Ни один мужчина, ни один джентльмен не сделал бы такого.
Прошу, умоляю, останьтесь! Будьте хотя бы где-нибудь поблизости.
Я не смогу здесь одна.
Последние ее слова задели меня за живое.
Снова мне захотелось объяснить ей, почему я вынужден идти на столь, как могло показаться, варварский поступок. Но она оставалась глуха ко всем моим доводам и продолжала цепляться за меня, когда я садился в экипаж.
Когда я наконец отделался от нее и экипаж отъехал, ее жалобный, укоризненный голос все еще звенел у меня в ушах. Для меня то возвращение в Экс – самый неприятный эпизод в моей жизни.
Все это заняло довольно много времени, и, когда я въехал в город, уже было начало второго.
Я поехал прямиком на вокзал и был встречен на платформе верным л’Эшелем.
– Мсье, мсье, поверите ли?
Они уехали полчаса назад, и не восточным, а западным экспрессом.
– Вы их видели?
– Я с ними разговаривал.
Фальфани сам рассказал мне об изменении планов.
От их человека на юге пришли такие убедительные новости, что милорд на полной скорости бросился к Тайлеру. Они только рады, что вы остались здесь.
Я довольно рассмеялся.
– Так вы не против, мсье?
Не боитесь их?
– Ни капли. Они делают как раз то, что мне нужно.
Я тоже изменил планы.
Теперь я еще на какое-то время задержусь в Эксе.
С удовольствием еще в бани похожу.
Но на самом деле мысли мои были о том несчастном существе, которое я оставил в Ле Бурже. Меня переполняло счастье от осознания того, что теперь я смогу исполнить желание леди Генриетты и, возможно, вернуть ее расположение.
Я остановил первый попавшийся фиакр и пустился в обратный путь в Ле Бурже. Эта поездка была намного медленнее, чем первая, и к маленькой гостинице я приехал почти в три часа.
Это воистину был день неожиданностей, странных чувств и волнующих происшествий.
Выпрыгнув из фиакра, я спросил, где «миссис Блэр». Мне ответили, что она уехала.
– Уехала?
Как уехала? Когда? – поразился я.
– Мадам покинула гостиницу почти сразу после мсье, – негодующе сообщила patronne. – Она, видите ли, осталась недовольна. Заявила, что здесь слишком triste и что это место угнетает ее.
Вызвала меня и потребовала принести indicateur.
Потом велела срочно подать экипаж и поехала в Кюло, это в пятнадцати милях отсюда, чтобы успеть на поезд.
– Не в Экс?
– Нет, конечно. Когда я сказала ей, что там на поезд сесть легче, она велела мне придержать язык, заявила, что сама знает, что ей делать, и что в моих советах она не нуждается.
В Кюло?
Значит, она хотела ехать к сестре, в этом можно было не сомневаться. У меня заныло сердце от ощущения новой опасности.
Глава XXVI (Леди Клэр Стандиш высказывает свое мнение)
Я сдержалась, когда мой доблестный рыцарь, полковник, набросился на лорда Блэкаддера, это презренное существо, и задал ему встряску.
Мне захотелось высунуться в окно и крикнуть:
«Браво», но я понимала, что выдавать себя нельзя, поэтому сдержала радость.
Лишнего времени у меня не было, поэтому мы с Филпоттс выпрыгнули на платформу и бросились к Генриетте.
– Скорее, скорее, дорогая, до отправления поезда меньше десяти минут.
Дай мне ребенка, нужно снова поменяться.
– Как это? – ахнула она, глядя на меня изумленными, растерянными глазами. – Я должна отдать моего мальчика? Своего собственного ребенка?
Я не могу. Не могу!
Зачем?
Зачем?