– Потому что Блэкаддер здесь, и с минуты на минуту ребенка у тебя отнимут.
К счастью, я еще могу спасти его.
– Клэр, пожалуйста, объясни.
Я не понимаю совсем ничего.
Что я должна сделать?
– Поезжай в Фуентеллато с куклой.
Все очень просто.
Они поедут за тобой, полковник Эннсли займется этим, а я тем временем нашего малыша отвезу в безопасное место и не буду его никому показывать, пока у нас не появится возможность встретиться.
Поэтому, умоляю, не задерживайся.
Дай мне ребенка.
– Не могу. Не могу.
Я не расстанусь с ним.
Это мой ребенок.
Никогда!
Ничто меня не заставит.
– Честное слово, Генриетта, ты невыносима.
Подумать только, моя собственная сестра меня подводит.
Ты же все испортишь!
Позволь забрать Ральфа! – И я протянула руки к ребенку, которого держала Викторина.
Но мать встала между нами, забрала ребенка, прижала его к себе и воскликнула:
– Уходи, уходи, ты не получишь его.
Мне все равно, что будет, я сумею его защитить.
Я умоляла и настаивала, я перепробовала все, кроме силы. Бесполезно.
Моя глупая сестра как будто обезумела. Она не хотела понимать, что ставит под удар все наши планы, у нее, как у тигрицы, осталась одна мысль: не дать никому отнять детеныша.
Время летело.
Раздались крики
«En voiture», а я знала, что мой поезд должен отправляться в 8:05. Еще немного, и я могла бы опоздать. Впрочем, невелика беда, если обмен не состоялся. Однако, если бы я с куклой осталась с Генриеттой и ребенком, наша уловка могла в любую секунду обнаружиться.
Мне нужно было принимать решение на месте, и я тогда могла думать только о том, что продолжение игры с двумя детьми может запутать наших преследователей.
Сначала у меня возникла мысль отправить Филпоттс одну с куклой и остаться с Генриеттой.
Сестра была такой беззащитной, такой слабой, такой неуверенной, что и до Фуентеллато могла сама не добраться.
Наверняка так и нужно было сделать, но меня ее глупое упрямство довело до белого каления, и я не стала этого скрывать.
– Последний раз спрашиваю, Генриетта, ты будешь делать, что я говорю? – с напором спросила я.
Но она только крепче прижала к груди ребенка и зашептала ему что-то нежное на ушко.
– Значит, поеду я.
Возможно, так будет лучше.
Они могут увязаться за мной и оставить тебя в покое.
Тебе нужно сесть на поезд в другую сторону. Он будет здесь через десять минут. Сиди тихонько, и, может быть, сможешь доехать до Италии незаметно.
– Ты правда меня бросаешь? – жалобно промолвила она. – Когда мы снова увидимся?
– Я поеду в Марсель по югу Франции и присоединюсь к тебе в Фуентеллато.
Тебе ничто не мешает туда приехать.
Полковник Эннсли задержит остальных здесь, можешь не сомневаться.
Мне пора. – И с этими словами мы с Филпоттс побежали обратно на платформу, незаметно шмыгнули в вагон и продолжили путь в Амберье.
Этот взволнованный разговор поселил во мне ощущение отчаяния и бессилия.
Едва я успокоилась настолько, что смогла размышлять трезво, мне стало понятно, что я совершила большую глупость.
Сможет ли Генриетта сама о себе позаботиться?
Вряд ли, ей не хватит силы духа – чуть не сказала «ума», – чтобы самой выбраться из лабиринта опасностей и ловушек, окружавших ее со всех сторон.
Я корила себя, я бранила себя на чем свет стоит за то, что оставила ее, поддалась внутреннему порыву и так жестоко с ней обошлась.
Под перестук колес одна мысль завладела мною.
Я должна сойти и вернуться немедленно, по крайней мере, при первой же возможности.
Нужно было вернуться по своим следам в Кюло, где я надеялась оказаться вовремя, чтобы поддержать ее. Господи, прошу, сделай так, чтобы мои злые, необдуманные поступки не причинили ей вреда.