А сколько, позвольте узнать?
– Одна. С горничной и ребенком, – угрюмо ответил я.
– С ребенком, – повторил он. – Скажите, мсье, вы с ними знакомы?
Можете описать?
– Ничего рассказывать вам о них я не буду.
Что вы задумали? Для чего расспрашиваете?
Сами узнавайте то, что вам нужно. – Дерзость наглеца меня возмутила.
– Черт возьми, а вы правы.
Схожу спрошу, можно ли мне закурить.
Вот сам все и узнаю. – Он быстро встал, и откидное сиденье с громким хлопком сложилось.
Звук этот заглушил жужжание электрического звонка, которым я вызвал проводника, перед тем как выскочил из купе и схватил незнакомца за руку.
– Никуда вы не пойдете! – решительно вскричал я. – Я вас сотру в порошок, если вы сделаете хотя бы шаг.
– А ну-ка отпустите меня!
Кто вы такой, черт побери?
И что вы несете?
Уберите руки, или я их сам уберу.
Но он был слишком мягкотел и вял, чтобы противиться мне, поэтому я без труда оттащил его назад.
Признаться, мысль о том, чтобы померяться с ним силами, даже доставила мне удовольствие. Тут появился проводник.
– Что здесь происходит?
Прекратите.
Ругаться и драться запрещено.
– Значит, люди здесь должны вести себя прилично? – бросил я в ответ. – Тогда сделайте так, чтобы этот тип не нарушал покой ваших пассажиров.
– Я никого не трогал, – возразил он. – Вы ответите за это.
Я ничего плохого не делал.
– Я за этим прослежу.
Садитесь и не выходите отсюда. – С этими словами я чуть ли не силком втолкнул своего противника в его купе, и он, тяжело дыша, плюхнулся на бархатное сиденье. – Присматривайте за ним, – сказал я проводнику, который хотел возразить, но был успокоен парой пятифранковых монет. – Люди такого сорта так и норовят устроить неприятности, а мы обязаны позаботиться о дамах.
Сказав это, я увидел несколько взволнованное лицо миссис Блэр, выглянувшей из своего купе. В следующую секунду она вышла в коридор и направилась ко мне.
– Что случилось?
Я слышала шум, раздраженные голоса, возню.
– В Амьене к нам подсел один невежа. Пришлось поучить его манерам.
Я сказал ему, что здесь курить нельзя, и он хотел ворваться к вам, но я ему помешал. В несколько грубой форме.
– Где он?
Здесь? – Она посмотрела в ту сторону, куда я ткнул большим пальцем, и заглянула в купе поверх моего плеча.
– Ах! – Невольное восклицание было полно боли и удивления, миссис Блэр в ужасе вскинула руками. – Это он! Тот человек, – задыхаясь, пролепетала она. – Он не должен меня видеть. Отпустите меня! Отпустите!
Но силы оставили ее, и, если бы не я, она упала бы на пол.
Кое-как я провел ее до ее купе и передал горничной, которая осторожно приняла хозяйку и начала успокаивать ее.
Эти две возможные сообщницы явно были очень близки: утонченная, хрупкая женщина, терзаемая внутренними противоречиями растревоженного сознания, полагалась на свою более сильную, более решительную компаньонку и зависела от нее.
– Что с вами, мадам?
Ну, ну, не плачьте, – приговаривала горничная, нежно поглаживая ей руки.
– О Филпоттс, только представьте!
Он здесь!
Фальфани, этот… этот… вы знаете…
Разумеется, мне все тут же стало понятно.
Тупица!
Можно было сразу догадаться.
Я-то ломал голову, пытаясь определить, кем является этот человек, и не увидел самого простого решения, несмотря на многочисленные очевидные признаки.
Этот человек, естественно, был сыщиком, полицейским или частным агентом, и его грязным занятием (как видите, моя добропорядочность успела пострадать, и я, соблазненный, уже был близок к тому, чтобы переступить черту законности), его грязным занятием было преследование моей милой новой знакомой.
– Что теперь делать? – спросила миссис Блэр, нервно дрожа. – Я начинаю думать, что у нас ничего не получится. Мы потеряем наше сокровище.
Его отнимут у нас.
– Вы не можете, не должны, не имеете права сейчас отступать, – с большим убеждением ответила горничная. – Нужно что-нибудь придумать, найти способ перехитрить этого Фальфани.