Охваченный ужасом, он упал на колени перед кроватью, шепотом повторяя:
-- Молчи, мама, молчи!
Она поднялась с пугающей решимостью и энергией.
-- Да мне больше и нечего сказать тебе, дитя мое.
Прощай.
И она направилась к двери.
Он обхватил ее обеими руками и закричал:
-- Что ты делаешь, мама, куда ты?
-- Не знаю... откуда мне знать... мне больше нечего делать... ведь я теперь совсем одна...
Она стала вырываться.
Он крепко держал ее и только повторял:
-- в Мама... мама... мама...
А она, силясь разомкнуть его руки, говорила:
-- Нет, нет, теперь я больше тебе не мать, теперь я чужая для тебя, для всех вас, чужая, совсем чужая! Теперь у тебя нет ни отца, ни матери, бедный ты мой... прощай!
Он вдруг понял, что если даст ей уйти, то никогда больше ее не увидит, и, подняв мать на руки, отнес ее в кресло, насильно усадил, потом стал на колени и обхватил ее обеими руками, как кольцом.
-- Ты не уйдешь отсюда, мама; я люблю тебя, ты останешься со мной.
Останешься навсегда, ты моя, я не отпущу тебя.
Она ответила с глубокой скорбью:
-- Нет, бедный мой мальчик, это уже невозможно.
Сегодня ты плачешь, а завтра выгонишь меня.
Ты тоже не простишь.
Он ответил с таким искренним порывом:
"Что ты? я? я?
Как мало ты меня знаешь! -- на что она вскрикнула, обняла голову сына обеими руками, с силой притянула к себе и стала покрывать его лицо страстными поцелуями: Потом она затихла, прижавшись щекой к его щеке, ощущая сквозь бороду теплую кожу лица, и шепотом на ухо сказала ему:
-- Нет, мой малыш. Завтра ты меня уже не простишь.
Ты веришь, что это не так, но ты ошибаешься.
Ты простил меня сегодня, и твое прощение спасло мне жизнь; но ты не должен больше меня видеть.
Он повторял, сжимая ее в объятиях:
-- Мама, не говори этого!
-- Нет, это так, мой мальчик! Я должна уйти.
Не знаю, куда я пойду, не знаю, что буду делать, что скажу, но так нужно.
Я не посмею больше ни взглянуть на тебя, ни поцеловать тебя, понимаешь?
Тогда, в свою очередь, он прошептал ей на ухо:
-- Мамочка, ты останешься, потому что я этого хочу, ты мне необходима.
И сейчас же дай слово, что будешь слушаться меня.
-- Нет, дитя мое.
-- Мама, так нужно, слышишь?
Так нужно.
-- Нет, дитя мое, это невозможно.
Это значило бы создать ад для всех нас.
За этот месяц я узнала, что это за пытка.
Сейчас ты растроган, но когда это пройдет, когда ты будешь смотреть на меня, как Пьер, когда ты вспомнишь то, что я тебе сказала... Ах!.. Жан, мальчик мой, подумай, ведь я твоя мать!..
-- Я не хочу, чтобы ты покидала меня, мама.
У меня никого нет, кроме тебя.
-- Но подумай, сынок, что мы не сможем больше смотреть друг на друга не краснея, что стыд истерзает меня, что я буду опускать глаза, встречаясь с твоим взглядом.
-- Это неправда, мама.
-- Нет, нет, это правда!
Я хорошо поняла, как боролся твой бедный брат с самого первого дня.
Теперь, как только я заслышу его шаги в доме, у меня так колотится сердце, что грудь разрывается, а когда я слышу его голос, -- я почти теряю сознание.
До сих пор у меня еще оставался ты! Теперь у меня нет и тебя.