-- Если бы ты не пришел, -- сказала она, '" я никогда не посмела бы сойти вниз.
Тут раздался голос Ролана, кричавшего с лестницы:
-- Что же, черт побери, мы сегодня совсем есть не будем?
Ему не ответили, и он заорал:
-- Жозефина, где вас нелегкая носит? Что вы делаете?
Из недр подвала донесся голос служанки:
-- Я здесь, сударь, что угодно?
-- Где хозяйка?
-- Хозяйка наверху с господином Жаном.
Задрав голову, Ролан прорычал:
-- Луиза!
Госпожа Ролан приоткрыла дверь и ответила:
-- Что тебе, дружок?
-- Завтракать пора, черт побери!
-- Идем, дружок.
И она спустилась вниз вместе с Жаном.
Ролан, увидев сына, воскликнул:
-- А ты откуда?
Уже соскучился на новой квартире?
-- Нет, отец, мне просто нужно было поговорить с мамой.
Жан подошел, поздоровался и от отеческого рукопожатия старика внезапно почувствовал щемящую тоску, тоску разлуки и безвозвратного прощания.
Госпожа Ролан спросила:
-- Пьер не пришел?
Ролан пожал плечами.
-- Нет еще. Да он постоянно опаздывает.
Начнем без него.
Она обернулась к Жану:
-- Ты бы позвал его; он обижается, когда его не ждут.
-- Хорошо, мама, я пойду.
Жан вышел.
Он поднялся по лестнице с лихорадочной решимостью малодушного человека, идущего на бой.
Он постучал в дверь, и Пьер ответил:
-- Войдите.
Жан вошел.
Пьер писал, склонившись над столом.
-- Здравствуй, -- сказал Жан.
Пьер встал:
-- Здравствуй. И они обменялись рукопожатием, как будто ничего не произошло.
-- Ты разве не спустишься к завтраку?
-- Я... дело в том... что я очень занят.
Голос старшего брата дрожал, и его тревожный взор, казалось, спрашивал у младшего, как поступить.
-- Тебя ждут.
-- Да?..
А мама внизу?
-- Внизу. Она и послала меня за тобой.
-- Да?.. Ну тогда... пойдем.
Перед дверью столовой он остановился, не решаясь войти первым, потом рывком открыл дверь и увидел отца и мать друг против друга за столом.
Сначала он подошел к матери, не поднимая глаз, не произнося ни слова, и, наклонившись, подставил ей лоб для поцелуя, как делал это с некоторых пор вместо того, чтобы самому поцеловать ее, как бывало, в обе щеки.
Он догадался, что ее губы приблизились к его лицу, но не ощутил их прикосновения и с бьющимся сердцем выпрямился после этой мнимой ласки.
Он спрашивал себя: