-- Нет.
Признаться, я еще чувствую себя немного усталой.
И, как бы желая поблагодарить Жана и его мать, она заговорила об удовольствии, полученном ею от прогулки и ловли креветок.
-- Знаете, -- говорила она, -- я съела сегодня своих креветок. Они были восхитительны.
Если хотите, мы повторим как-нибудь нашу прогулку.
Жан прервал ее:
-- Прежде чем начинать вторую, мы, быть может, закончим первую?
-- Как это?
Мне кажется, она закончена.
-- Сударыня, среди утесов Сен-Жуэна мне тоже кое-что удалось поймать, и я очень хочу унести эту добычу к себе домой.
Она спросила простодушно и чуть лукаво:
-- Вы?
Что же именно?
Что вы там нашли?
-- Жену.
И мы с мамой пришли спросить вас, не переменила ли она за ночь своего решения.
Она улыбнулась.
-- Нет, сударь, я никогда не меняю своего решения.
Он протянул ей руку, и она быстрым и уверенным движением вложила в нее свою.
-- Как можно скорее, не правда ли? -- спросил он
-- Когда хотите.
-- Через шесть недель?
-- Я на все согласна.
А что скажет на это моя будущая свекровь?
Госпожа Ролан ответила с немного грустной улыбкой:
-- Что же мне говорить?
Я только благодарна вам за Жана, потому что вы составите его счастье.
-- Постараюсь, мама.
Госпожа Роземильи, впервые слегка умилившись, встала, заключила г-жу Ролан в объятия и стала ласкаться к ней, как ребенок; от этого непривычного изъявления чувств наболевшее сердце бедной женщины забилось сильнее.
Она не могла бы объяснить свое волнение. Ей было грустно и в то же время радостно.
Она потеряла сына, взрослого сына, и получила вместо него взрослую дочь.
Обе женщины снова сели, взялись за руки, с улыбкой глядя друг на друга, и, казалось, забыли о Жане.
Потом они заговорили о том, что следовало обдумать и предусмотреть для будущей свадьбы, и когда все было решено и условлено, г-жа Роземильи, как будто случайно вспомнив об одной мелочи, спросила:
-- Вы, конечно, посоветовались с господином Роланом?
Краска смущения залила щеки матери и сына.
Ответила мать:
-- О, это не нужной.
Она замялась, чувствуя, что какое-то объяснение необходимо, и добавила.
-- Мы все решаем сами, ничего ему не говоря.
Достаточно будет сообщить ему об этом после.
Госпожа Роземильи, нисколько не удивившись, улыбнулась, находя это вполне естественным: ведь Ролан отец значил так мало!
Когда г-жа Ролан с сыном опять вышли на улицу, она сказала:
-- Не зайти ли нам к тебе?
Мне так хочется отдохнуть.
Она чувствовала себя бесприютной, без крова, потому что страшилась собственного жилища.
Они вошли в квартиру Жана.
Как только дверь закрылась за нею, г-жа Ролан глубоко вздохнула, словно за этими стенами была в полной безопасности; потом, вместо того чтобы отдохнуть, она принялась отворять шкафы, считать стопки белья, проверять количество носовых платков и носков.
Она изменила порядок, разложила вещи по-новому, по своему вкусу; она разделила белье на носильное, постельное и столовое, и когда все полотенца, кальсоны и рубашки были помещены на соответствующие полки, она отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, и сказала:
-- Жан, поди-ка посмотри, как теперь красиво.
Он встал и все похвалил, чтобы доставить ей удовольствие.