Ролан, в свою очередь, спросил:
-- У тебя здесь и аптечка?
Пьер открыл шкаф и показал целый набор склянок с латинскими названиями на белых бумажных наклейках.
Он вынул одну из склянок и перечислил все свойства содержащегося в ней вещества, потом вторую, третью и прочел форменный курс терапии, который все слушали, казалось, с большим вниманием.
Ролан приговаривал, покачивая головой:
-- До чего же это интересно?
В дверь тихо постучали.
-- Войдите! -- крикнул Пьер. Вошел капитан Босир.
Он сказал, протягивая руку: -- Я пришел попозже, потому что не хотел мешать излияниям родственных чувств.
Ему тоже пришлось сесть на постель. И снова воцарилось молчание.
Но вдруг капитан насторожился.
Через перегородку до него долетели слова команды, и он объявил:
-- Пора идти, иначе мы не успеем сесть на "Жемчужину" и вовремя встретить вас, чтобы попрощаться с вами в открытом море.
Ролан-отец, который очень на этом настаивал, вероятно, потому, что хотел произвести впечатление на пассажиров "Лотарингии", вскочил с места:
-- Ну, прощай, сынок.
Он поцеловал Пьера в бакенбарды и отворил дверь.
Госпожа Ролан не двинулась с места; глаза ее были опущены, лицо еще больше побледнело.
Муж тронул ее за локоть:
-- Скорей, скорей, нельзя терять ни минуты.
Она встала, шагнула к сыну и подставила ему сначала одну, потом другую щеку восковой белизны; он поцеловал ее, не говоря ни слова.
Потом он пожал руку г-же Роземильи и брату, спросив при этом:
-- Когда свадьба?
-- Еще точно не знаю.
Мы приурочим ее к одному из твоих приездов.
Наконец все вышли из каюты и поднялись на палубу, запруженную пассажирами, носильщиками и матросами.
Пар громко шипел в огромном чреве парохода, казалось, дрожавшего от нетерпения.
-- Прощай, -- торопливо сказал Ролан.
-- Прощайте, -- ответил Пьер, стоя у деревянных сходней, соединявших "Лотарингию" с пристанью.
Он еще раз пожал руки своим родным, и они ушли.
-- Скорей, скорей садитесь! -- кричал Ролан.
Поджидавший фиакр доставил их к внешней гавани, где Папагри уже держал "Жемчужину" наготове.
Не было ни малейшего ветра; стоял один из тех ясных, тихих осенних дней, когда морская гладь кажется холодной и твердой, как сталь.
Жан схватил одно весло, Папагри другое, и они принялись грести На волнорезе, на обоих молах, даже на гранитном парапете огромная толпа, суетливая, шумная, поджидала "Лотарингию".
"Жемчужина", пройдя между двумя людскими валами, вскоре очутилась за молом.
Капитан Босир, сидя между обеими женщинами, правил рулем и то и дело повторял:
-- Вот увидите, мы окажемся как раз на его пути, точка в точку.
Оба гребца изо всех сил налегали на весла, чтобы уйти подальше.
Вдруг Ролан воскликнул:
-- Вот она!
Я вижу ее мачты и обе трубы.
Она выходит из гавани.
-- Живей, ребята! -- подгонял Босир.
Госпожа Ролан достала носовой платок и приложила его к глазам.
Ролан стоял, уцепившись за мачту, и возглашал:
-- Сейчас она лавирует по внешней гавани...
Остановилась... Опять пошла...
Пришлось взять буксир...
Идет... браво!
Проходит между молами!..
Слышите, как кричит толпа... браво!..