Ее ведет "Нептун"...
Уже виден нос... вот она, вот она...
Черт возьми, какая красота!
Черт возьми!
Вы только поглядите!..
Госпожа Роземильи и Босир обернулись; мужчины перестали грести; одна только г-жа Ролан не шевелилась.
Гигантский пароход, влекомый мощным буксиром, который рядом с ним походил на гусеницу, медленно и величественно выходил из порта.
И жители FaBpia, сгрудившиеся на молах, на берегу, у окон, внезапно подхваченные патриотическим порывом, стали кричать:
"Да здравствует "Лотарингия"! -- приветствуя корабль и рукоплеща этому великолепному спуску на воду, этому разрешению от бремени большой морской гавани, отдавшей морю самую прекрасную из своих дочерей.
"Лотарингия", пройдя узкий проход между двумя гранитными стенами и почувствовав себя наконец на свободе, бросила буксир и пошла одна, точно огромное, бегущее по воде чудовище.
-- Вот она!.. вот она! -- все еще кричал Ролан -- Идет прямо на нас!
И сияющий Босир повторял:
-- Что я вам говорил, а?
Мне ли не знать ее курса!
Жан потихоньку сказал матери:
-- Смотри, мама, идет!
Госпожа Ролан отняла платок от глаз, увлажненных слезами.
"Лотарингия" быстро приближалась; сразу же по выходе из порта она развила полную скорость, -- день был ясный, безветренный.
Босир, наведя подзорную трубу, объявил:
-- Внимание!
Господин Пьер стоит на корме, совсем один. Его отлично видно.
Внимание!
Высокий, как гора, и быстрый, как поезд, пароход шел мимо "Жемчужины", почти касаясь ее.
И г-жа Ролан, забыв обо всем, вне себя простерла к нему руки и увидела своего сына, своего Пьера, он стоял на палубе, в фуражке с галунами, и обеими руками посылал ей прощальные поцелуи.
Но он уже удалялся, уходил прочь, исчезал вдали, становился совсем маленьким, превращался в едва заметное пятнышко на гигантском корабле.
Она пыталась еще увидеть его, но уже не могла разглядеть.
Жан взял ее за руку.
-- Ты видела? -- сказал он.
-- Да, видела.
Какой он добрый!
И "Жемчужина" повернула к набережной.
-- Черт побери!
Вот это скорость! -- восклицал Ролан в полном восхищении.
Пароход и в самом деле уменьшался с каждой секундой, словно таял в океане.
Г-жа Ролан, обернувшись, смотрела, как судно уходит за горизонт, в неведомый край, на другой конец света.
На этом корабле, который ничто уже не могло остановить, на этом корабле, который вот-вот скроется из глаз, был ее сын, ее бедный сын Ей казалось, что половина ее сердца уходит вместе с ним, что жизнь кончена, и еще ей казалось, что никогда больше не увидит она своего первенца.
-- О чем ты плачешь -- спросил муж, -- Не пройдет и месяца, как он вернется.
Она прошептала:
-- Не знаю. Я плачу потому, что мне больно.
Когда они сошли на берег, Босир попрощался с ними и отправился завтракать к приятелю.
Жан ушел вперед с г-жой Роземильи; Ролан сказал жене:
-- А что ни говори, у нашего Жана красивая фигура!
-- Да, -- ответила мать.
И так как она была слишком взволнована, чтобы думать о том, что говорит, то добавила:
-- Я очень рада, что он женится на госпоже Роземильи.
Старик опешил:
-- Что?
Как?
Он женится на госпоже Роземильи?
-- Да. Мы как раз сегодня хотели спросить твоего мнения.