-- В квартал ходил? -- повторил тот же женский голос.
Слуга пробормотал что-то. -- А?..
Пришел кто-то?.. -- послышалось опять. -- Барчук соседний?
Ну, проси.
-- Пожалуйте-с в гостиную, -- проговорил слуга, появившись снова передо мною и поднимая тарелку с полу.
Я оправился и вошел в "гостиную".
Я очутился в небольшой и не совсем опрятной комнате с бедной, словно наскоро расставленной мебелью.
У окна, на кресле с отломанной ручкой, сидела женщина лет пятидесяти, простоволосая и некрасивая, в зеленом старом платье и с пестрой гарусной косынкой вокруг шеи.
Ее небольшие черные глазки так и впились в меня.
Я подошел к ней и раскланялся.
-- Я имею честь говорить с княгиней Засекиной?
-- Я княгиня Засекина; а вы сын господина В.?
-- Точно так-с.
Я пришел к вам с поручением от матушки.
-- Садитесь, пожалуйста.
Вонифатий! где мои ключи, не видал?
Я сообщил г-же Засекиной ответ моей матушки на ее записку.
Она выслушала меня, постукивая толстыми красными пальцами по оконнице, а когда я кончил, еще раз уставилась на меня.
-- Очень хорошо; непременно буду, -- промолвила она наконец. -- А как вы еще молоды!
Сколько вам лет, позвольте спросить?
-- Шестнадцать лет, -- отвечал я с невольной запинкой.
Княгиня достала из кармана какие-то исписанные, засаленные бумаги, поднесла их к самому носу и принялась перебирать их.
-- Годы хорошие, -- произнесла она внезапно, поворачиваясь и ерзая на стуле. -- А вы, пожалуйста, будьте без церемонии.
У меня просто.
"Слишком просто", -- подумал я, с невольной гадливостью окидывая взором всю ее неблагообразную фигуру.
В это мгновенье другая дверь гостиной быстро распахнулась, и на пороге появилась девушка, которую я видел накануне в саду.
Она подняла руку, и на лице ее мелькнула усмешка.
-- А вот и дочь моя, -- промолвила княгиня, указав на нее локтем. -- Зиночка, сын нашего соседа, господина В.
Как вас зовут, позвольте узнать?
-- Владимиром, -- отвечал я, вставая и пришепетывая от волнения.
-- А по батюшке?
-- Петровичем.
-- Да!
У меня был полицеймейстер знакомый, тоже Владимиром Петровичем звали.
Вонифатий! не ищи ключей, ключи у меня в кармане.
Молодая девушка продолжала глядеть на меня с прежней усмешкой, слегка щурясь и склонив голову немного набок.
-- Я уже видела мсьё Вольдемара, -- начала она. (Серебристый звук ее голоса пробежал по мне каким-то сладким холодком.) -- Вы мне позволите так называть вас?
-- Помилуйте-с, -- пролепетал я.
-- Где это? -- спросила княгиня.
Княжна не отвечала своей матери.
-- Вы теперь заняты? -- промолвила она, не спуская с меня глаз.
-- Никак нет-с.
-- Хотите вы мне помочь шерсть распутать?
Подите сюда, ко мне.
Она кивнула мне головой и пошла вон из гостиной.
Я отправился вслед за ней.
В комнате, куда мы вошли, мебель была немного получше и расставлена с большим вкусом.
Впрочем, в это мгновенье я почти ничего заметить не мог: я двигался как во сне и ощущал во всем составе своем какое-то до глупости напряженное благополучие.
Княжна села, достала связку красной шерсти и, указав мне на стул против нее, старательно развязала связку и положила мне ее на руки.
Все это она делала молча, с какой-то забавной медлительностью и с той же светлой и лукавой усмешкой на чуть-чуть раскрытых губах.