Эдит пробормотала учтиво вслед inconnu:
— Большое спасибо… еще потанцуем потом… Белобрысый восторженно тряс ее руку и никак не мог остановиться.
Она припомнила, что его зовут Джим. Однако мало ли у нее знакомых Джимов, а фамилия его оставалась для нее загадкой.
Зато она вспомнила, что у него своеобразная манера синкопировать танец, и тут же убедилась, что была права.
— Долго думаете пробыть в Нью-Йорке? — многозначительно осведомился он.
Она слегка откинулась назад и поглядела на него.
— Недели две.
— Где вы остановились?
— В «Билтморе».
Позвоните как-нибудь.
— Непременно, — заверил он ее.
— Позвоню.
Сходим в кафе.
— Непременно. Позвоните.
Появился изысканно учтивый брюнет.
— Вы меня не помните? — спросил он мрачно.
— Нет, как будто припоминаю.
Вас зовут Харлен?
— О нет, Барло.
— Ну да, конечно, я помню, что из двух слогов что-то… Вы еще так чудесно играли на гавайской гитаре на вечеринке у Хауорда Маршалла…
— Я играю, но только не на…
Его оттеснил молодой человек с торчащими вперед зубами.
От нею попахивало виски.
Эдит нравилось, когда мужчины слегка навеселе. Они были куда забавнее, откровенно восхищались ею, расточали ей комплименты, с ними было значительно легче вести беседу.
— Меня зовут Дин, Филип Дин, — весело объявил он.
— Вы меня, конечно, не помните. Вы бывали в Нью-Хейвене с одним студентом-выпускником, а я жил тогда с ним в одной комнате. Его зовут Гордон Стеррет.
Эдит быстро вскинула на него глаза.
— Да, я два раза была с ним на балу — у третьекурсников и в клубе.
— Вы уже видели его, разумеется? — продолжал болтать Дин.
— Он здесь.
Я с ним только что разговаривал.
Эдит вздрогнула.
Впрочем, она ведь была уверена, что встретит Гордона здесь.
— Нет, я…
Ее уже перехватил толстый рыжеволосый юноша.
— А-а, Эдит, — начал он.
— О, я… здравствуйте…
Она поскользнулась, споткнулась, пробормотала машинально:
— Простите, бога ради…
Она увидела Гордона. Он был очень бледен и стоял прислонившись к косяку. Стоял совершенно неподвижно, курил и смотрел на танцующих.
Она успела заметить, что он похудел и осунулся и рука у него дрожит, когда он подносит сигарету ко рту.
Она танцевала теперь совсем близко от него.
— Они пригласили такую уйму чужих ребят, что тут… — говорил толстый юноша.
— Гордон! — крикнула Эдит через плечо своего кавалера.
Сердце ее бешено колотилось.
Его большие темные глаза были прикованы к ее лицу.
Он шагнул к ней.
Партнер повернул ее в другую сторону. Она слышала, как он гудит у нее над ухом: — Но большинство этих остолопов напились и смылись заблаговременно, так что…
Где-то сбоку прозвучал негромкий голос:
— Разрешите мне…