Она не успела опомниться, как уже танцевала с Гордоном. Он обнимал ее одной рукой, и Эдит чувствовала, как напрягается минутами его рука, чувствовала его ладонь с чуть расставленными пальцами на своей спине.
Ее рука вместе с крошечным кружевным платочком была зажата в другой руке Гордона.
— О Гордон… — взволнованно начала она.
— Здравствуйте, Эдит.
Снова она поскользнулась, он подхватил ее, и, качнувшись вперед, она ткнулась щекой в жесткий черный лацкан его фрака.
Она любила его. О да, она поняла, что любит его… Затем на минуту воцарилось молчание, и ее охватило странное чувство неловкости.
Что-то было не так.
Внезапно сердце ее упало — она поняла, в чем дело.
Гордон производил жалкое впечатление — у него был какой-то потрепанный, смертельно усталый вид, и к тому же он был пьян.
— О! — невольно вырвалось у нее.
Он смотрел на нее сверху вниз, и она увидела вдруг, что у него налитые кровью глаза и бегающий взгляд.
— Гордон, — взмолилась она, — сядем. Я хочу посидеть.
Они были почти в центре зала, но Эдит заметила двух юношей, которые направлялись к ней с разных сторон, остановилась, схватила холодную, безжизненную руку Гордона и увлекла его за собой сквозь толпу. Губы ее были плотно сжаты, лицо бледно под легким слоем румян, в глазах стояли слезы.
Они поднялись по устланной ковром лестнице, и Эдит присела на ступеньку. Гордон опустился рядом с ней.
— Ну вот, — начал он, остановив на ней мутный взгляд, — я очень, очень рад, что встретил вас, Эдит.
Она ничего не ответила и только смотрела на него во все глаза.
Она была потрясена.
Не раз в течение многих лет приходилось ей наблюдать мужчин на разных стадиях опьянения, разных мужчин — от старших ее родственников до шоферов, — и порой это было забавно, порой вызывало отвращение, но такого невыразимого страха она еще не испытывала никогда.
— Гордон, — сказала она наконец с упреком, чуть не плача. — У вас ужасный вид!
Он кивнул.
— Я попал в беду, Эдит.
— В беду?
— Тысячи бед свалились на меня.
Не говорите ничего своим, но я пропадаю.
Я запутался, Эдит.
Его нижняя губа дрожала.
Казалось, он уже почти не замечает присутствия Эдит.
— А вы не можете… — Она заколебалась. — Вы не можете рассказать мне, в чем дело. Гордон?
Вы же знаете, меня всегда интересовала ваша жизнь.
Она прикусила губу. Она хотела сказать больше, но в последнюю минуту почувствовала, что это как-то не получается.
Гордон мрачно покачал головой.
— Нет, не могу.
Вы порядочная девушка.
Я не могу рассказывать порядочной девушке такие вещи.
— Чушь! — сказала она с вызовом.
— Я нахожу, что так говорить — это просто оскорбительно.
Это как пощечина.
Вы пьяны. Гордон.
— Спасибо.
— Он отвесил ей угрюмый поклон.
— Спасибо за сообщение.
— Почему вы пьете?
— Потому что мне нестерпимо плохо.
— Вы думаете, что-нибудь исправится, если вы будете пить?
— А вы что, хотите обратить меня на путь истинный?
— Нет. Я хочу помочь вам. Гордон.
Можете вы рассказать мне, что с вами?
— Я в ужасном положении.
Вам лучше сделать вид, что вы со мной не знакомы.
— Почему, Гордон?