С такой силой и непосредственностью ощутили они вдруг радость бытия, что не могли не выразить своих чувств громкими криками.
— Ого-го-го! — возопил Питер, приставив ладони рупором ко рту, и Дин тотчас последовал его примеру, испустив крик, исполненный, несмотря на свою абсолютную нечленораздельность, не менее глубокого внутреннего смысла:
— Э-гей!
Ба-ба-ба-ба!
Э-гей!
О-го!
Пятьдесят третья улица явилась им в образе пикантной, стриженой брюнетки, восседавшей наверху автобуса. Пятьдесят вторая обернулась дворником, который едва уцелел и, отскочив в сторону, послал им вдогонку испуганный и негодующий возглас:
— Глядеть надо!
На Пятидесятой улице группа людей, толпившаяся на ослепительно белом тротуаре перед ослепительно белым зданием, обернулась, чтобы проводить их взглядом и громким напутствием:
— Хорошо погуляли, а?
На Сорок девятой улице Питер повернулся к Дину.
— Чудесное утро, — сказал он с чувством, щуря осоловелые глаза.
— Да, как будто.
— Неплохо бы закусить?
Дин согласился с некоторым дополнением:
— Закусить и выпить.
— Закусить и выпить, — повторил Питер, и они поглядели друг на друга и понимающе покивали головой.
— Здравая мысль.
Тут оба громко расхохотались.
— Закусить и выпить!
Ох, черт побери!
— Не выйдет, — объявил Питер.
— Что, не подадут?
Не беспокойся.
Мы заставим их подать.
Пустим в ход силу.
— Пустим в ход убеждение.
Такси неожиданно свернуло с Бродвея, промчалось по поперечной улице и остановилось перед внушительным, похожим на саркофаг зданием на Пятой авеню.
— Это что ж такое?
Шофер объяснил, что это «Дельмонико».
Сообщение озадачило их.
Пришлось посвятить несколько минут сосредоточенному размышлению: ведь если такое распоряжение было дано, к тому, вероятно, имелись причины?
— Насчет пальто какого-то говорили, — напомнил им шофер.
Вот оно в чем дело!
Пальто и шляпа Питера!
Он оставил их у «Дельмонико».
Сделав это открытие, они вылезли из такси и под руку направились к подъезду.
— Эй! — окликнул их шофер.
— Ну?
— А платить кто будет?
Они возмущенно замотали головой.
— Потом. Сказано — жди.
Но шофер запротестовал; он желал получить деньги немедленно.
С надменно-снисходительным видом, изумляясь собственной железной выдержке, они уплатили ему.
В полутемной пустой гардеробной Питер тщетно пытался разыскать свое пальто и шляпу.
— Пропало, как видно.
Стянул кто-то.
— Кто-нибудь из шеффилдских студентов.
— Скорей всего.
— Наплевать.