– О, сдай свою работу, – сказала Присцилла утешительно. – Ты трудилась над нею весь день и, вероятно, она не хуже большинства тобой написанного.
– В этом нет смысла, – промолвила Пэтти.
– Они к этому уже привыкли, – засмеялась Присцилла.
– Ну, и над чем ты все-таки смеешься? – спросила Пэтти сердито. – Я не пойму, чему можно радоваться в таком чудовищном месте.
Здесь вечно приходится делать то, что не хочешь делать, а не хочется чаще всего.
Одно и то же, день за днем: просыпаешься по звонку, ешь по звонку, ложишься спать по звонку.
Я ощущаю себя своего рода преступницей, живущей в сумасшедшем доме.
Присцилла наградила эту вспышку заслуживающим ее молчанием и Пэтти вернулась к созерцанию насквозь промокшего кампуса.
– Хоть бы что-нибудь произошло, – с досадой проговорила она. – Наверное, я сейчас надену плащ и отправлюсь на поиски приключений.
– Если ты это сделаешь, тебя ждет пневмония.
– Ну почему идет дождь, когда должен идти снег?
Так как вопрос не требовал ответа, Присцилла вернулась к своим лягушкам, а Пэтти уныло барабанила пальцами по стеклу до тех пор, пока не появилась горничная с визитной карточкой.
– Гость? – воскликнула Пэтти. – Миссионер!
Спаситель!
Избавитель!
Мой небесный посланник!
– Мисс Понд, – сказала Сэди, кладя карточку на столик.
Пэтти набросилась на нее. – Мистер Фредерик К.
Стэнтроуп.
Кто это, Прис?
Присцилла подняла брови. – Понятия не имею, я никогда о нем не слышала.
Как ты полагаешь, что бы это значило?
– Приключение.
Я знаю, это приключение.
Возможно, твой дядя, о котором ты никогда не слыхала, недавно скончался на южно-морских островах и оставил тебе наследство, поскольку ты была названа в его честь; или так: ты графиня по праву наследования, но в младенчестве тебя выкрали из колыбели, а он – юрист, приехавший тебе об этом сообщить.
Я считаю, что коль скоро я умираю от скуки, это приключение должно было произойти со мной!
Но торопись, хотя бы расскажешь мне о нем, – приключение из вторых рук лучше, чем ничего.
Да, твоя прическа в порядке; нет нужды смотреться в зеркало. – Вытолкнув свою соседку вон, Пэтти вновь уселась за письменный стол, весьма оживленно достала из мусорной корзины отвергнутый манускрипт и принялась перечитывать его с явным одобрением.
Не успела она закончить, как вернулась Присцилла. – Он спрашивал вовсе не меня, – объявила она. – Он спрашивал мисс Маккей.
– Мисс Маккей?
– Третьекурсницу с такими волосами, – несколько расплывчато пояснила она.
– Как мерзко! – воскликнула Пэтти. – Я уже спланировала, как мы с тобою будем жить в твоем замке в горах Гарца,[5] а теперь получается, что графиня – мисс Маккей, а я ее даже не знаю.
Как он выглядел, что делал?
– Ну, выглядел он довольно напуганным и только и делал, что заикался.
В приемной сидели двое мужчин и, естественно, я выбрала не того, извинилась и спросила, не он ли мистер Стэнтроуп.
Он ответил отрицательно. Его звали Уиггинс.
Мне ничего другого не оставалось, как попросить прощение у второго.
– Он сидел на зеленом стуле с высокой спинкой и пристально разглядывал свои ботинки, держа перед собой шляпу и трость, наподобие бруствера, так, словно готовился отразить атаку.
Он был не слишком расположен к общению, но я храбро обратилась к нему и спросила, не он ли мистер Стэнтроуп.
Он встал, запнулся, вспыхнул с таким видом, словно собрался отрицать очевидное, но, в конце концов, признался в том, что это он, и стал вежливо ждать, чтобы я изложила свое дело!
Я объяснила, он стал еще больше заикаться и, в результате, выяснилось, что он пришел навестить мисс Маккей и что горничная, по-видимому, совершила ошибку.
Он был несколько сердит по этому поводу, понимаешь, и вел себя так, будто я его оскорбила. А второй мужчина – этот ужасный Уиггинс – засмеялся, потом стал смотреть в окно, притворившись, что он не смеялся.
Извинившись, – хотя я не возьму в толк, за что мне было извиняться, – я сказала ему, что пошлю горничную за мисс Маккей, и ретировалась.
– Это все? – разочарованно спросила Пэтти. – Чем такое приключение, лучше не иметь ни одного.
– Но самое смешное, что когда я рассказала об этом Сэди, она настаивала, что спрашивал он меня.
– Ха!
Дело все-таки принимает другой оборот.
И что это значит?
Он был похож на детектива или на обычного карманника?
– Он был похож на самого обычного сконфуженного молодого человека.