– Это для моего аппетита, – отвечала Пэтти, расплывшись в улыбке, – доктор надеется его улучшить.
Я не хотела ее разочаровывать, но я не слишком верю, что ей удастся это сделать. – Она бросила в свой саквояж грамматику древнеанглийского языка и экземпляр «Беовульфа».
– Тебе не разрешат заниматься, – заметила Присцилла.
– Я не стану спрашивать у них разрешения, – сказала Пэтти. – До встречи.
Передай девочкам, чтобы они иногда заходили и навещали меня в моем принудительном уединении.
Время посещения – с пяти до шести. – Она снова просунула голову в дверь. – Если кто-нибудь пожелает прислать мне фиалки, то, думаю, они могли бы меня подбодрить.
На следующий день Джорджи и Присцилла пожаловали в лазарет, где в дверях их встретила суровая фигура старшей сестры. – Я проверю, не спит ли мисс Уайатт, – сказала она неуверенно, – но боюсь, что вы ее растревожите, ибо она должна пребывать в полном покое.
– О нет, мы ей не повредим, – возразила Джорджи и обе девушки вошли на цыпочках вслед за сестрой.
Палата для выздоравливающих была просторной, хорошо проветриваемой комнатой, отделанной белым и зеленым цветом; здесь стояли четыре или пять кроватей, каждая из которых была обнесена медными опорами с прикрепленными к ним занавесками.
Пэтти, опираясь на подушки, занимала одну из угловых кроватей возле окна, волосы ее взъерошено падали на лицо; подле нее стоял столик, заставленный цветами и стаканами с лекарством.
Эти тщательно продуманные атрибуты болезни вызвали в воображении посетительниц кратковременную иллюзию.
Присцилла подбежала к кровати и упала на колени подле своей беспомощной соседки по комнате.
– Пэтти, милая, – позвала она с беспокойством, – как ты себя чувствуешь?
Лицо Пэтти озарилось ангельской улыбкой. – Сегодня я смогла немного поесть, – сказала она.
– Пэтти, ты ужасная плутовка!
Кто принес тебе эти фиалки?
«С любовью, от леди Клары Вере де Вере» – эта святая первокурсница! – а ты до последней капли стащила весь спирт, который бедняжка считала своим.
А от кого эти розы?
Мисс Скеллинг!
Пэтти, тебе должно быть стыдно.
Пэтти имела приличие слегка покраснеть. – Я была несколько смущена, – призналась она, – однако, поразмыслив о том, как бы она сожалела, если бы выяснила, как мало я знала, и как она обрадуется, обнаружив, сколько я знаю теперь, совесть моя успокоилась.
– А ты занимаешься? – спросила Джорджи.
– Не то слово! – Приподняв угол подушки, Пэтти продемонстрировала голубую книгу. – Еще два дня, и я буду главным экспертом в Америке по древнеанглийским корням.
– Как тебе это удается?
– О, – сказала Пэтти, – когда начинается тихий час, я ложусь и закрываю глаза, они начинают ходить на цыпочках, смотрят на меня, шепчут:
«Она уснула» и задергивают занавески вокруг кровати; а я достаю книгу и добрых два часа занимаюсь неправильными глаголами, когда же они приходят посмотреть на меня, я продолжаю спать.
Они совершенно поражены тем, как много я сплю.
Я слышала, как сиделка сказала врачу, что ей кажется, будто я не спала целый месяц.
А хуже всего, – прибавила она, – что я и впрямь устала, верите вы в это или нет, и я бы с великим удовольствием здесь побыла и поспала весь день, не будь я такой чудовищно сознательной в отношении древней грамматики.
– Бедняжка Пэтти! – засмеялась Джорджи. – В следующий раз она будет налагать обязательство не только на саму себя, но и на весь колледж.
В пятницу утром Пэтти вернулась в большой мир.
– Как дела с древнеанглийским? – поинтересовалась Присцилла.
– Отлично, спасибо.
Пришлось зубрить, но, кажется, я знаю эту грамматику наизусть, от предисловия до алфавитного указателя.
– Ты вернулась к остальным своим занятиям.
По-твоему, это того стоило?
– Поживем – увидим, – рассмеялась Пэтти.
Она постучала в дверь к мисс Скеллинг и после первых любезных приветствий изложила свое дело. – Я бы хотела, если это удобно, сдать экзамен, который я пропустила.
– Вы расположены сдать его сегодня?
– Я гораздо более расположена сдать его сегодня, чем это было во вторник.
Мисс Скеллинг доброжелательно улыбнулась. – Мисс Уайатт, Вы славно потрудились по древнеанглийскому в этом семестре, и я не стала бы просить Вас сдавать экзамен вовсе, если бы считала, что это честно по отношению ко всей группе.
– Честно по отношению ко всей группе? – Пэтти выглядела несколько озадаченной, она не рассматривала вопрос под таким аспектом; по лицу ее медленно разлился румянец.
Поколебавшись мгновение, она нерешительно поднялась. – Раз уж дошло до этого, мисс Скеллинг, – созналась она, – боюсь, что с моей стороны было бы не слишком честно по отношению ко всей группе сдавать экзамен.
Мисс Скеллинг не поняла. – Но, мисс Уайатт, – возразила она заинтригованно, – это было не сложно.
Я уверена, что Вы бы его сдали.
Пэтти улыбнулась. – Уверена, что так оно и было бы, мисс Скеллинг.
Я не думаю, что Вы могли задать мне вопрос, на который бы я не ответила.
Но дело в том, что все это я выучила, начиная со вторника.
Доктор чуточку обманывалась – абсолютно естественно, учитывая обстоятельства – когда посылала меня в лазарет, и я провела там время в учебе.
– Но, мисс Уайатт, это очень необычно.