Профессор Джеймс Харкнер Уоллис не ирландец, он американец.
Невзирая на то, что он провел несколько важных исследований, он не является первооткрывателем ни колец Сатурна, ни Млечного Пути.
С искренним уважением,
Говард Д.
Фелпс.
– Это от профессора Фелпса… что он имеет в виду? – озадаченно спросила Близняшка.
– Ох, Пэтти, – простонала Присцилла, – ты же не хочешь сказать, что поверила во всю эту чушь на самом деле?
– Конечно, я поверила.
Откуда мне было знать, что она лжет?
– Она не лгала.
Не выражайся так опрометчиво.
– Позволь узнать, в таком случае, как ты это называешь? – рассерженно молвила Пэтти.
– «Местным колоритом», моя милая, просто «местным колоритом».
Видишь ли, всякому терпению приходит конец.
– Почему ты мне не сказала? – завопила Пэтти.
– Я не могла предположить, что ты ей поверила.
Думала, что вы шутите все время.
– В чем дело, Пэтти?
Что ты натворила? – заинтересовались остальные, разрываясь между простительным чувством любопытства и ощущением, что следует удалиться, пока не разыгралась семейная драма.
– О, расскажи им, – горько сказала Пэтти. – Расскажи всем, кого увидишь.
Прокричи это с купола обсерватории.
Лучше так и сделай, а через пару часов эта новость разойдется по всему колледжу.
Присцилла принялась объяснять и покамест она объясняла, до нее начала доходить смешная сторона происшествия.
Когда она закончила свой рассказ, все, кроме Пэтти, были доведены до истерики.
– Бедный редактор, – захлебываясь, сказала Присцилла. – Он вечно охотится за сенсациями и одну из них он теперь явно получил.
– Где она, Пэтти – газета? – задыхаясь, спросила Бонни.
– Я выкинула ее, – сказала Пэтти угрюмо.
Обыскав мусорную корзину, Присцилла извлекла газету и все четверо радостно склонились над ней.
Выдающийся ирландский астроном проводит несколько дней в Америке, читая лекции в ведущих колледжах… Его знаменитое открытие колец Сатурна сделано во время подъема на воздушном шаре на высоту три тысячи футов… Несмотря на его первый визит в Соединенные Штаты, он говорит лишь с легким провинциальным акцентом… Преданный сын старой Ирландии…
– Пэтти, Пэтти!
Уж кому-кому, а тебе не пристало быть такой легковерной!
– Вслед за этим родители профессора Джеймса Харкнера Уоллиса напишут Прекси о том, что их сын не сможет больше выступать здесь с лекциями, если он должен подвергаться такого рода вещам.
– Отвратительно! – с жаром сказала Бонни Коннот.
– Когда вы перестанете смеяться, я хотела бы услышать от вас, что мне делать дальше.
– Скажи профессору Фелпсу, что это была описка.
– Описка длиною в добрую половину рубрики, – сказала Близняшка.
– Мне кажется, девочки, что с вашей стороны непристойно смеяться, когда, возможно, в эту минуту меня исключают из колледжа.
– Собрание факультета состоится не ранее четырех часов, – заметила Бонни.
Пэтти села за стол и зарылась лицом в ладони.
– Пэтти, – позвала Присцилла, – ты что, плачешь, а?
– Нет, – свирепо сказала Пэтти. – Я думаю.
– Тебе никогда не придумать того, что объяснило бы эту ситуацию.
Пэтти подняла голову с видом человека, озаренного вдохновением. – Я скажу ему правду.
– Не поступай столь опрометчиво, – умоляюще попросила Близняшка.
– Это, безусловно, единственное, что ты можешь сделать, – проговорила Присцилла. – Садись и напиши ему письмо, а я обещаю не смеяться, пока ты не закончишь писать.
Пэтти встала. – Я, пожалуй, пойду повидаюсь с ним.
– О нет.
Напиши ему письмо.
Это намного проще.
– Нет, – сказала Пэтти с достоинством. – По-моему, я должна ему персональное объяснение.