— Боюсь, с этим парнем не оберешься хлопот, — сказал Натти. — Коли на наш след нападут скоро, мешкать нам будет нельзя, а этот вряд ли сможет быстро бежать.
— Бежать? — откликнулся стюард. — Не бежать, а отступать от курса, и давайте-ка откроем бой.
— Замолчите! — приказала Элизабет.
— Есть, мэм!
— Не может быть, чтобы вы покинули нас, Кожаный Чулок, — проговорила мисс Темпл.
— Умоляю вас, подумайте о том, что вас ждет: вы будете вынуждены жить только в лесу, а ведь вы стареете.
Потерпите немного, и вы сможете выйти отсюда открыто, с честью.
— Разве можно здесь охотиться на бобров?
— Нет. Но я же принесла вам деньги на уплату штрафа, а через месяц вы будете свободны.
Смотрите, вот они, золотые монеты…
— Золотые? Давненько не доводилось мне видеть золотую монету, — произнес Натти с каким-то детским любопытством.
— В войну у нас их было сколько угодно, как сейчас медведей в лесах.
Помню, убили одного солдата из армии Дискау и нашли у него дюжину золотых — в рубашке были зашиты.
Я их своими глазами видел, хотя не я их вырезал. Только те монеты были побольше и блестели ярче, чем эти.
— Это английские гинеи, и принадлежат они вам, — сказала Элизабет. — И это лишь задаток в счет того, что будет сделано для вас в будущем.
— Мне? Почему ты отдаешь мне такую уйму денег? — проговорил Натти, серьезно посмотрев на девушку.
— Как! Разве не вы спасли мне жизнь?
Разве не вы избавили меня от когтей и клыков страшного зверя? — воскликнула Элизабет и прикрыла рукой глаза, словно желая отогнать от себя ту страшную картину в лесу.
Охотник взял деньги и стал перебирать их по одной монете, продолжая говорить:
— Я слышал, в Вишневой долине продается ружье, которое попадает в цель и убивает за тысячу шагов.
Я за свою жизнь много хорошего оружия повидал, но такого мне видеть еще не приходилось.
И не в прицеле дело — главное, что оно бьет на тысячу шагов, вот что здорово!
Да ничего, я уже стар, мне на мой век и моего ружья хватит.
Вот, дочка, бери назад свое золото.
Ну, время наступило. Я слышу, как он разговаривает с быками. Пора идти.
Ты ведь не донесешь на нас, правда?
— Донести на вас? — воскликнула Элизабет.
— Но возьмите же деньги! Даже если вы уходите в горы!
— Нет, не надо, — сказал Натти ласково и покачал головой.
— Я не стану грабить тебя и ради двадцати новых ружей.
Но одну услугу ты можешь мне оказать, если захочешь. Кроме тебя, сделать это сейчас некому.
— Говорите же, говорите — что именно?
— Купи банку пороха, это будет стоить два серебряных доллара.
У Бенни Помпы деньги есть, но нам нельзя показываться в поселке.
Хороший порох можно достать только у француза.
Ну как, сделаешь ты это для меня?
— Я не только куплю — я принесу его вам, даже если мне целый день придется разыскивать вас по всему лесу.
Скажите, где и как мне найти вас?
— Где? — проговорил Натти и на мгновение задумался. — Я встречу тебя завтра, на Горе Видения, на самой вершине, когда солнце будет прямо над головой.
Только смотри, чтобы порох был размельчен как следует. Ты определишь это по блеску и по цене.
— Я выполню все, что надо, — твердо Произнесла Элизабет.
Тут Натти присел, уперся ногами в проломанное отверстие и с небольшим усилием выломал проход наружу.
Девушки услыхали шуршание сена и теперь прекрасно поняли, почему Эдвардс вдруг оказался в роли погонщика.
— Пошли, Бенни, — сказал охотник. — Темнее сегодня уже не будет, через час взойдет луна.
— Подождите! — закричала Элизабет. — Так нельзя — пойдут слухи, что вы сбежали в присутствии дочери судьи Темпла.
Вернитесь, Кожаный Чулок, дайте нам прежде уйти.
Натти хотел было что-то ответить, но приближающиеся шаги тюремщика заставили его поспешно встать.
Он едва успел подняться на ноги и прикрыть одеялом дыру, возле которой тут же весьма кстати разлегся Бенджамен, как ключ в замке повернулся и дверь отворилась.
— Ну что, мисс Темпл, собираетесь вы уходить? — спросил любезный страж. — У нас к этому времени всем дверям полагается быть на запоре.
— Идите, я следую за вами, — ответила Элизабет. — Спокойной ночи. Кожаный Чулок.