Нет, этого они не сделают!
— Знаете что, мистер Эдвардс, о вас поговаривают, что вы человек странный, — сказал вдруг юрист, переходя на откровенный тон. — Если вам известно, как можно заставить присяжных не выносить приговора виновному, когда дело для них ясно и доказательства неоспоримы, то я готов признать, что вы более моего сведущи в вопросах юриспруденции, хотя я получил диплом и занимаюсь судебной практикой целых три года.
Но у Эдвардса разум уже начинал брать верх над чувствами, и, по мере того как юноша все яснее видел подлинною сложность дела, он больше вникал в то, что говорил ему адвокат.
Волнение, в первый момент невольно вырвавшееся наружу, улеглось, и, хотя было очевидно, что Оливер еще очень взбудоражен всем тем, что только что узнал, он сумел взять себя в руки и теперь внимательно слушал советы мистера Липпета.
Несмотря на растерянность в мыслях, Оливер вскоре сообразил, что почти все, что предлагает юрист, сводится к хитрым уловкам, требующим при этом немалого времени для своего осуществления, — это не соответствовало ни нраву юноши, ни его материальным средствам.
Однако Эдвардс дал понять мистеру Липпету, что в случае, если дело будет передано в суд, он готов полностью оплатить его адвокатские услуги, что было принято юристом весьма положительно. На этом они расстались — един чинно прошествовал к небольшому строению, деревянная вывеска Над дверью которого гласила:
«Мистер Липпет, юрист», а второй энергично зашагал к «дворцу» Мармадьюка Темпла.
Мы же на время предоставим юриста самому себе и направим внимание читателя на его клиента.
Войдя в холл, широкие двери которого были раскрыты настежь, давая доступ теплому вечернему воздуху, Эдвардс увидел Бенджамена, выполнявшего обычные свои домашние обязанности, и торопливо спросил, где судья.
— У себя в кабинете, и с ним плотник Хайрем. А мисс Лиззи в гостиной.
Ну, скажу я вам, мистер Оливер, вот было натворила нам беды эта кошка или пума, как ее там. Я этого зверя знаю плохо, в Англии у нас таких не водится.
Еще в прошлом году я говорил, что в горах бродит дикая кошка, я сам слышал ее мяуканье как-то осенним вечером, когда возвращался в ялике с рыбной ловли.
Кабы она вышла, так сказать, на открытую воду, чтоб было ясно, куда вести судно, я бы тут же разделался со зверюгой. Но попусту водить глазами по верхушкам деревьев, выискивать ее — это для меня все одно что стоять на палубе одного корабля и глазеть на марсы другого.
Все равно не отличишь одну снасть от другой, и…
— Да, да, разумеется, — прервал его Эдвардс.
— Я должен видеть мисс Темпл.
— Это нетрудно, сэр, она в соседней комнате.
Ах, мистер Эдвардс, какая б то была утрата для судьи, кабы мисс Лиззи погибла!
Провались я на этом месте, если знаю, где бы ему тогда раздобыть себе другую дочку — совсем взрослую, я хочу сказать.
Да, сэр, на мой взгляд, мистер Бампо человек достойный и маху не даст, коли дело дойдет до ружья или остроги.
Я почитаю его своим другом, как и вас, мистер Оливер.
— Спасибо, Бенджамен, она может понадобиться! — воскликнул Эдвардс, порывисто сжимая руку дворецкого. — Она может очень скоро нам понадобиться, и тогда я дам тебе об этом знать.
И, не дожидаясь, пока честный малый обдумает ответ, юноша высвободил руку из его мощного пожатия и прошел в гостиную.
Элизабет была одна и сидела все так же, откинувшись на диване.
Погруженная в глубокое размышление, девушка прикрыла глаза рукой, по форме и цвету являвшей собой совершеннейший образец искусства.
Пораженный прелестью изящной фигуры и ее позы, юноша умерил нетерпение и приблизился к Элизабет осторожно и почтительно.
— Надеюсь, я не помешал вам, мисс Темпл, — начал он, — но мне необходимо поговорить с вами.
Элизабет отняла руку от лица, и Эдвардс увидел, что глаза девушки подернуты влагой.
— Это вы, Эдвардс? — произнесла она тоном мягким и кротким — обычным в ее разговорах с отцом, но в отношении юноши это было впервые и взволновало его до глубины души. — Как чувствует себя бедняжка Луиза?
— Она с отцом, спокойна и преисполнена благодарности богу.
Я еще никогда не был свидетелем проявления столь горячих чувств, какие она выразила мне в ответ на мою радость по поводу ее спасения.
Мисс Темпл, когда я услышал о том, что вам пришлось пережить, я от волнения потерял дар речи. Я опомнился лишь на пути к дому мистера Гранта.
Мне кажется.., мне кажется, там я сумел лучше выразить свое сочувствие, потому что мисс Грант даже расплакалась, слушая мои незамысловатые речи.
Элизабет ответила не сразу и снова закрыла лицо рукой.
Но уже в следующую минуту, подавив волнение, она поглядела прямо на Эдвардса, не спускавшего с нее глаз, и сказала с улыбкой:
— Ваш друг Кожаный Чулок отныне и мой друг, Эдвардс. Я все думаю, как бы мне получше отплатить ему. Быть может, вы, так хорошо знающий всю его жизнь, все его нужды, поможете мне.
— Да! — воскликнул юноша с жаром, изумив тем свою собеседницу.
— Благослови вас бог за ваше доброе сердце! Натти имел неосторожность преступить закон: сегодня утром он убил оленя.
Я считаю, что я должен понести наказание вместе с ним, потому что я тоже принимал участие в этой охоте.
Вашему отцу подали жалобу, он отдал распоряжение обыскать…
— Да, я все это знаю, — прервала его Элизабет.
— Закон обойти нельзя — хижину Натти обыщут, обнаружат оленя и возьмут штраф с охотника.
Но я хочу задать вам ваш же вопрос: вы столько времени живете под нашей крышей и все еще не знаете нас?
Взгляните на меня, Оливер Эдвардс.
Неужели вы можете поверить, что я позволю посадить в тюрьму человека, который только что спас мне жизнь, что я пожалею денег на уплату за него штрафа?
Нет, сэр. Мой отец судья, но он прежде всего человек и христианин.
Дело будет улажено, никто не обидит Натти.
— Какую тяжесть сняли вы с моей души! — воскликнул Эдвардс.
— Значит, старика больше не будут тревожить, ваш отец не даст его в обиду?
Я должен верить, раз это говорите вы, мисс Темпл.