- Какого друга?
- А, да, конечно! - засмеялся я.
- Я и забыл.
Вам его не видно.
Это дух джентльмена, который убил певца.
Я провожу его только до угла.
- Гм, на вашем месте, сэр, я бы этого не делал, - сказал Джонс мрачно.
- Послушайтесь моего совета, проститесь-ка с вашим другом тут и возвращайтесь домой.
Может быть, вам невдомек, что на вас ничего нет, кроме ночной рубашки, ботинок и цилиндра.
Где ваши брюки?
Манеры этого человека возмутили меня.
Я сказал:
- Джонс, не заставляйте меня писать на вас жалобу. Я вижу, что вы пьяны.
Мои брюки там, где им полагается быть: на ногах их хозяина.
Я отлично помню, как надевал их.
- Я их не вижу, значит вы их не надели, - дерзко возразил он.
- Простите, - отчеканил я, - повторяю, я их надел. Полагаю, мне лучше знать, надевал я их или нет.
- Не спорю, - ответил он, - но на этот раз вы, видно, не знаете.
Я провожу вас домой, и давайте не будем больше препираться.
В этот момент дядя Джон, которого, очевидно, разбудили наши голоса, открыл парадную дверь, а тетя Мария появилась у окна в ночном чепчике.
Я объяснил им ошибку констебля, разумеется в шутливом тоне, чтобы не навлечь на него неприятности, и обратился к духу, желая, чтобы, он подтвердил мои слова.
Увы, он исчез.
Он оставил меня, не сказав ни единого слова, даже простого "до свидания".
Меня так обидела его черствость, что я разрыдался, и дядя Джон повел меня домой.
Зайдя в свою комнату, я обнаружил, что Джонс был совершенно прав.
Я, оказывается, действительно не надел брюк.
Они по-прежнему висели на спинке кровати.
Очевидно, не желая задерживать гостя, я о них забыл.
Таковы, друзья мои, фактические обстоятельства дела, которые - как скажет каждый доброжелательный и здравомыслящий человек - невозможно истолковать превратно и клеветнически.
Но невозможное все же случилось.
Отдельные личности, - повторяю, отдельные, - оказались неспособными понять простую цепь изложенных мною событий иначе как в ошибочном и оскорбительном свете.
На мою репутацию брошена тень - и кем же? - моими родственниками, людьми одной крови и плоти со мной.
Но я не злопамятен, и лишь для того, чтобы восстановить истину и отмести незаслуженные обвинения, я выпускаю в свет этот отчет о подлинных событиях.