Р о з а л и н д а. Сесилия, крошка, тебе не понять, до чего это тяжело быть… такой, как я.
На улице я должна сохранять каменное лицо, чтобы мужчины мне не подмигивали.
В театре, если я рассмеюсь, комик потом весь вечер играет только для меня.
Если на танцах я скажу что-то шепотом, или опущу глаза, или уроню платок, мой кавалер потом целую неделю изо дня в день звонит мне по телефону.
С е с и л и я. Да, это, должно быть, утомительно.
Р о з а л и н д а. И, как назло, единственные мужчины, которые меня хоть сколько-нибудь интересуют, абсолютно не годятся для брака.
Будь я бедна, я пошла бы на сцену.
С е с и л и я. Правильно. Ты и так все время играешь, так пусть бы хоть деньги платили.
Р о з а л и н д а. Иногда, когда я бываю особенно неотразима, мне приходит в голову – к чему растрачивать все это на одного мужчину?
С е с и л и я. А я, когда ты бываешь особенно не в духе, часто думаю: к чему растрачивать все это на одну семью? (Встает.) Пойду, пожалуй, вниз, познакомлюсь с мистером Эмори Блейном.
Люблю темпераментных мужчин.
Р о з а л и н д а. Таких нет в природе.
Мужчины не умеют ни сердиться, ни наслаждаться по-настоящему, а те, что умеют, тех хватает ненадолго.
С е с и л и я. У меня-то, к счастью, твоих забот нет.
Я помолвлена.
Р о з а л и н д а (с презрительной улыбкой). Помолвлена?
Ах ты, глупышка!
Если бы мама такое услышала, она бы отправила тебя в закрытую школу, где тебе и место.
С е с и л и я. Но ты ей не расскажешь, потому что я тоже могла бы кое-что рассказать, а это тебе не понравится, тебе твое спокойствие дороже.
Р о з а л и н д а (с легкой досадой). Ну, беги, малышка.
А с кем это ты помолвлена? С тем молодым человеком, который развозит лед, или с тем, что держит кондитерскую лавочку?
С е с и л и я. Дешевое остроумие! Счастливо оставаться, дорогая, мы еще увидимся.
Р о з а л и н д а. Надеюсь, ведь ты моя единственная опора.
Сесилия уходит. Розалинда, закончив прическу, встает, напевая.
Потом начинает танцевать перед зеркалом, на мягком ковре.
Она смотрит не на свои ноги, а на глаза, смотрит внимательно, даже когда улыбается.
Внезапно дверь отворяется рывком и снова захлопывается. Вошел Эмори, как всегда очень спокойный и красивый.
Секунда замешательства.
О н. Ох, простите!
Я думал…
О н а (с лучезарной улыбкой). Вы – Эмори Блейн?
О н (рассматривая ее). А вы – Розалинда?
О н а. Я буду называть вас Эмори. Да вы входите, не бойтесь, мама сейчас придет… (едва слышно) к сожалению.
О н (оглядываясь по сторонам). Это для меня что-то новое.
О н а. Это – «ничья земля».
О н. Это здесь вы… (Пауза.)
О н а. Да, тут все мое. (Подходит к туалетному столу.) Вот видите – мои румяна, мой карандаш для бровей.
О н. Я не думал, что вы такая.
О н а. А чего вы ждали?
О н. Я думал, вы… ну, как бы бесполая – играете в гольф, плаваете…
О н а. А я этим и занимаюсь, только не в приемные часы.
О н. Приемные часы?
О н а. От шести вечера до двух ночи. Ни минутой дольше.
О н. Я не прочь войти пайщиком в эту корпорацию.
О н а. А это не корпорация – просто «Розалинда, компания с неограниченной ответственностью».
Пятьдесят один процент акций, имя, стоимость фирмы и все прочее оценивается в двадцать пять тысяч годового дохода.
О н (неодобрительно). Холодноватое, я бы сказал, начинание.
О н а. Но вам от этого ни холодно ни жарко, Эмори, верно?
Когда я встречу человека, который за две недели не надоест мне до смерти, кое-что, возможно, изменится.
О н. Забавно, вы держитесь такой же точки зрения на мужчин, как я – на женщин.