Где-то в его сознании начался разговор, вернее, не начался, а опять заставил к себе прислушаться.
Вели его не два голоса, а один, который и спрашивал, и сам же отвечал на вопросы.
Вопрос. Ну, как ты расцениваешь положение?
Ответ. А так, что у меня осталось двадцать четыре доллара или около того.
В. У тебя еще есть поместье в Лейк-Джинева.
О. Его я намерен сохранить.
В. Прожить сумеешь?
О. Не представляю, чтобы не сумел.
В книгах люди всегда наживают богатства, а я убедился, что могу делать все, что делают герои книг.
Собственно, я только это и умею делать.
В. Нельзя ли поточнее?
О. Я еще не знаю, что буду делать, – и не так уж стремлюсь узнать. Завтра я навсегда уезжаю из Нью-Йорка.
Нехороший город, если только не оседлать его.
В. Тебе нужно очень много денег?
О. Нет, я просто боюсь бедности.
В. Очень боишься?
О. Боюсь, но чисто пассивно.
В. Куда тебя несет течением?
О. А я почем знаю?
В. И тебе все равно?
О. В общем, да.
Я не хочу совершать морального самоубийства.
В. Хоть какие-то интересы у тебя остались?
О. Никаких.
И не осталось добродетели, которую можно бы потерять.
Как остывающий чайник отдает тепло, так мы на протяжении всего отрочества и юности отдаем калории добродетели.
Это и называется непосредственностью.
В. Любопытная мысль.
О. Вот почему свихнувшийся «хороший человек» всегда привлекает людей.
Они становятся в круг и буквально греются о калории добродетели, которые он отдает.
Сара в простоте душевной сказала что-то смешное, и на всех лицах появляется приторная улыбка: «Как она невинна, бедняжка!»
Но Сара уловила приторность и никогда не повторит то же словечко.
Однако после этого ей станет похолоднее.
В. И твои калории ты все растерял?
О. Все до единой.
Я сам уже начинаю греться около чужой добродетели.
В. Ты порочен?
О. Вероятно.
Не уверен.
Я уже не могу с уверенностью отличить добро от зла.
В. Это само по себе плохой признак?
О. Не обязательно.
В. В чем же ты усмотрел бы доказательство порочности?
О. В том, что стал бы окончательно неискренним – называл бы себя «не таким уж плохим человеком», воображал, что жалею об утраченной молодости, когда на самом деле жалею только о том, как приятно было ее утрачивать.
Молодость – как тарелка, горой полная сластей.
Люди сентиментальные уверяют, что хотели бы вернуться в то простое, чистое состояние, в котором пребывали до того, как съели сласти.
Это неверно.
Они хотели бы снова испытать приятные вкусовые ощущения.
Замужней женщине не хочется снова стать девушкой – ей хочется снова пережить медовый месяц.
Я не хочу вернуть свою невинность.