— Мы убили двух guardia civil, — сказал он, объясняя происхождение военных седел.
— Это серьезное дело.
— Они спешились на дороге между Сеговией и Санта-Мария-дель-Реаль.
Они спешились, чтобы проверить документы у крестьянина, который ехал на телеге.
Вот нам и удалось убить их так, что лошади остались целы.
— И много патрульных вы убили? — спросил Роберт Джордан.
— Несколько человек, — ответил Пабло.
— Но так, чтоб лошади остались целы, только этих двух.
— Это Пабло взорвал воинский эшелон у Аревало, — сказал Ансельмо.
— Он взорвал, Пабло.
— С нами был один иностранец, он закладывал динамит, — сказал Пабло.
— Ты знаешь его?
— Как его зовут?
— Не помню.
Чудное такое имя.
— Какой он из себя?
— Светлый, как и ты, но не такой высокий, большие руки и нос перебит.
— Кашкин, — сказал Роберт Джордан.
— Наверно, Кашкин.
— Да, — сказал Пабло.
— Чудное такое имя.
Похоже на то, что ты назвал.
Где он теперь?
— Умер в апреле.
— И этот тоже, — мрачно сказал Пабло.
— Все мы так кончим.
— Так все люди кончают, — сказал Ансельмо.
— И всегда так кончали.
Что это с тобой, приятель?
Что это на тебя нашло?
— У них сила большая, — сказал Пабло.
Казалось, он говорит сам с собой.
Он мрачно оглядел лошадей.
— Вы никто и не знаете, какая у них сила.
У них раз от разу все больше силы, все лучше вооружение.
Все больше боеприпасов.
Сам видишь, какие у меня лошади.
А чего мне ждать?
Изловят и убьют.
Вот и все.
— Бывает, что и ты ловишь, не только тебя, — сказал Ансельмо.
— Нет, — сказал Пабло.
— Теперь не бывает.
А если мы уйдем отсюда, куда нам податься?
Отвечай, ну!
Куда?
— Мало ли гор в Испании.
Чем плохо в Сьерра-де-Гредос, если уж придется уходить отсюда?
— Для меня плохо, — сказал Пабло.
— Мне надоела травля.