— Он усмехнулся.
— Что, скверно будет?
— Возможно.
— Мне все равно, — сказал Эль Сордо просто и без хвастовства.
— Лучше четверо хороших, чем много плохих.
В этой войне много плохих, мало хороших.
С каждым днем меньше хороших.
А Пабло? — Он посмотрел на Пилар.
— Ты сам знаешь, — сказала Пилар.
— С каждым днем хуже.
Эль Сордо пожал плечами.
— Пей, — сказал он Роберту Джордану.
— Я даю своих и еще четверых.
Всего двенадцать.
Сегодня все обсудим.
У меня динамит — шестьдесят брусков.
Надо?
— Какой состав?
— Не знаю.
Обыкновенный динамит.
Принесу.
— Этим мы взорвем маленький мостик, верхний, — сказал Роберт Джордан.
— Очень хорошо.
Ты сегодня вечером придешь?
Тогда захвати с собой.
В приказе о том мостике ничего не сказано, но его тоже придется взорвать.
— Вечером приду.
Потом — за лошадьми.
— Ты думаешь, удастся достать лошадей?
— Может быть.
Теперь пойдем есть.
Что он, со всеми так разговаривает, подумал Роберт Джордан, или воображает, что так иностранцу легче понимать?
— А куда мы подадимся потом, когда с этим будет кончено? — прокричала Пилар в ухо Эль Сордо.
Он пожал плечами.
— Все это надо подготовить, — сказала Пилар.
— Надо, — сказал Эль Сордо.
— Конечно. Он пожал плечами.
— Это дело трудное, — сказала Пилар.
— Нужно все обдумать до тонкости.
— Да, женщина, — сказал Эль Сордо.
— Что тебя тревожит?
— Все! — прокричала Пилар.
Эль Сордо усмехнулся.
— Это ты от Пабло набралась, — сказал он.
Значит, таким кургузым языком он говорит только с иностранцами, подумал Роберт Джордан.
Ладно.
Очень рад, что наконец услышал от него нормальную человеческую речь.
— Куда же надо идти, по-твоему? — спросила Пилар.
— Куда?
— Да, куда?