— Ступай погуляй еще немножко, ладно? — сказал он Марии, не глядя на нее.
Девушка отошла настолько, что разговор уже не долетал до нее, и села, обхватив руками колени.
— Вот, — сказал Эль Сордо.
— Сделать это все — невелика задача.
Но чтобы потом при дневном свете уйти отсюда и добраться до другого места — это уже задача потруднее.
— Правильно, — сказал Роберт Джордан.
— Я об этом думал.
Ведь и мне придется уходить при дневном свете.
— Ты один, — сказал Эль Сордо.
— А нас много.
— А что, если вернуться в лагерь и ждать темноты, а потом уже уходить? — сказала Пилар, отхлебнув из стакана и снова отставив его.
— Это тоже очень опасно, — возразил Эль Сордо.
— Это, пожалуй, еще опаснее.
— Представляю себе, — сказал Роберт Джордан.
— Сделать это ночью было бы пустое дело, — сказал Эль Сордо.
— Но раз ты ставишь условие, что это надо днем, все осложняется.
— Я знаю.
— А если ты все-таки сделаешь это ночью?
— Меня расстреляют.
— Если ты сделаешь это днем, тебя скорей всего тоже расстреляют, а заодно и всех нас.
— Для меня это уже не так важно, поскольку мост будет взорван, — сказал Роберт, Джордан.
— Но я понимаю теперь, в чем вся загвоздка.
При дневном свете вы не можете организовать отход.
— Вот то-то и есть, — сказал Эль Сордо.
— Нужно будет — так сможем.
Но я хочу, чтоб ты понял, чем люди озабочены и почему сердятся.
Ты так говоришь о переходе в Гредос, как будто это военные маневры, которые ничего не стоит выполнить.
Нам попасть в Гредос можно только чудом.
Роберт Джордан молчал.
— Выслушай меня, — сказал Эль Сордо.
— Я сегодня много говорю.
Но это для того, чтобы лучше можно было понять друг друга.
Мы здесь вообще держимся чудом.
Сделали это чудо лень и глупость фашистов, но все это только до поры до времени.
Правда, мы очень осторожны, никого и ничего здесь, в горах, не трогаем.
— Я знаю.
— Но после дела с мостом нам придется уходить.
Надо крепко подумать над тем, как уходить.
— Понятно.
— Вот, — сказал Эль Сордо.
— А теперь надо поесть.
Я очень много говорил.
— Никогда не слышала, чтоб ты так много разговаривал, — сказала Пилар.
— Может, от этого? — Она приподняла стакан.
— Нет, — Эль Сордо покачал головой.
— Это не от виски.
Это от того, что у меня еще никогда не было о чем так много говорить.
— Я оценил твою помощь и твою верность Республике, — сказал Роберт Джордан.
— Я оценил трудность, которую создает время, назначенное для взрыва.
— Не будем говорить об этом, — сказал Эль Сордо.