Я ревную, и так и говорю, и так оно и есть, и так я и говорю.
— Перестань, — сказала Мария.
— Перестань, Пилар.
— Por que перестань? — сказала женщина, по-прежнему не глядя на них обоих.
— Не перестану, пока мне не захочется перестать.
Ну, — она наконец взглянула на девушку, — вот теперь мне захотелось.
И я уже перестала, понятно?
— Пилар, — сказала Мария.
— Не надо так говорить.
— Ты очень славный маленький зайчонок, — сказала Пилар.
— А теперь убери свою голову, потому что блажь у меня уже прошла.
— Это вовсе не блажь, — сказала Мария.
— А моей голове очень удобно здесь.
— Нет.
Вставай, — сказала Пилар и, подложив свои большие руки под голову девушки, приподняла ее.
— Ну, а ты что, Ingles? — спросила она и, не выпуская головы девушки из рук, посмотрела на дальние горы.
— Тебе что, кошка язык отъела?
— Не кошка, — ответил ей Роберт Джордан.
— А какой же зверь тебе его отъел?
— Ока опустила голову девушки на землю.
— Не зверь, — сказал Роберт Джордан.
— Сам, значит, проглотил?
— Должно быть, — сказал Роберт Джордан.
— Ну и как, вкусно было?
— Пилар с усмешкой повернулась к нему.
— Не очень.
— Я так и думала, — сказала Пилар.
— Так я и думала.
А теперь я отдам тебе твоего зайчонка.
Я и не собиралась отнимать у тебя твоего зайчонка.
Это хорошее прозвище, подходит к ней.
Я утром слышала, как ты ее называл так.
Роберт Джордан почувствовал, что краснеет.
— Трудная ты женщина, — сказал он ей.
— Нет, — сказала Пилар.
— Но я такая простая, — не сразу поймешь.
А тебя, Ingles?
— Вероятно, тоже. Хоть я и не слишком прост.
— Ты мне нравишься, Ingles, — сказала Пилар.
Потом улыбнулась, наклонилась вперед, опять улыбнулась и покачала головой.
— Вот если б я могла отнять у тебя зайчонка или тебя отнять у зайчонка.
— Ничего бы не вышло.
— Знаю, — сказала Пилар и снова улыбнулась.
— Да я бы и не захотела.
А в молодые годы — отняла бы.
— Это я верю.
— Веришь?
— Конечно, — сказал Роберт Джордан.
— Но к чему весь этот разговор?
— Это так на тебя не похоже, — сказала Мария.