Здесь нам спокойно.
А если ты взорвешь этот мост, нас начнут ловить.
Если узнают, что мы здесь, и выпустят на нас самолеты, они нас выследят.
Если пошлют марокканцев ловить нас, они нас выследят, и придется уходить.
Надоело мне это все.
Слышишь?
— Он повернулся к Роберту Джордану.
— Какое право имеешь ты, иностранец, указывать мне, что я должен делать?
— Я не указываю тебе, что ты должен делать, — сказал Роберт Джордан.
— Ну так будешь указывать, — сказал Пабло.
— Вот.
Вот оно, зло.
Он показал на тяжелые рюкзаки, которые они опустили на землю, когда остановились полюбоваться лошадьми.
При виде лошадей все как будто всколыхнулось в нем, а от того что Роберт Джордан знал толк в лошадях, у него как будто развязался язык.
Все трое стояли теперь у веревок загона, на спине гнедого жеребца играли солнечные блики.
Пабло посмотрел на него и потом пнул ногой тяжелый рюкзак.
— Вот оно, зло.
— Я пришел, чтобы исполнить свой долг, — сказал ему Роберт Джордан.
— Я пришел по приказу тех, кто руководит в этой войне.
Если я попрошу тебя помочь мне, ты волен отказаться, и я найду других, которые помогут.
Но я еще не просил у тебя помощи.
Я должен делать то, что мне приказано, и я могу поручиться, что это очень важно.
Не моя вина, что я иностранец.
Я и сам хотел бы лучше родиться здесь.
— Для меня самое важное — это чтобы нас тут не трогали, — сказал Пабло.
— Для меня долг в том, чтобы заботиться о своих и о себе.
— О себе.
Да, — сказал Ансельмо.
— Ты давно уже заботишься только о себе.
О себе и о своих лошадях.
Пока у тебя не было лошадей, ты был вместе с нами.
А теперь ты самый настоящий капиталист.
— Это неверно, — сказал Пабло.
— Я все время рискую лошадьми ради общего дела.
— Очень мало рискуешь, — с презрением сказал Ансельмо.
— Как я погляжу, очень мало.
Воровать — это ты готов.
Хорошо поесть — пожалуйста.
Убивать — сколько угодно.
Но драться — нет.
— Смотри, такие, как ты, рано или поздно платятся за свой язык.
— Такие, как я, никого не боятся, — ответил Ансельмо.
— И у таких, как я, не бывает лошадей.
— Такие, как ты, долго не живут.
— Такие, как я, живут до самого дня своей смерти, — сказал Ансельмо.
— И такие, как я, не боятся лисиц.
Пабло промолчал и поднял с земли рюкзак.
— И волков не боятся, — сказал Ансельмо, поднимая второй рюкзак.
— Если ты правда волк.
— Замолчи, — сказал ему Пабло.