Откуда ты знаешь, что он невыполним, когда ты еще не пробовал выполнить его?
Если каждый, получив приказ, станет говорить, что он невыполним, к чему это приведет?
К чему мы все придем, если вместо того, чтобы выполнять приказы, будем всякий раз говорить «невыполнимо»?
Он видел достаточно командиров, для которых все приказы были невыполнимы.
Эта свинья Гомес в Эстремадуре.
Он видел достаточно атак, в которых фланги не пытались наступать, считая, что это невыполнимо.
Нет, он будет делать то, что приказано, а если люди, которые должны помогать ему в этом, ему симпатичны, тем хуже для него.
Такова уж эта партизанская работа — всегда навлекаешь несчастье и двойную опасность на тех, у кого находишь приют и помощь.
Но ради чего?
Ради того, чтобы в конце концов перестала существовать всякая опасность и чтобы всем хорошо было жить в этой стране.
Звучит трюизмом, но это не важно. Важно, что это правда.
Если Республика потерпит поражение, тем, кто стоял за нее, не будет житья в Испании.
А может быть, это не так?
Нет, именно так, он знает, он достаточно всего насмотрелся в местностях, уже занятых фашистами.
Пабло скотина, но все остальные — замечательные люди, и разве не предательство — втянуть их в это?
Может быть, но если это не будет сделано, через неделю сюда, в горы, придут два кавалерийских эскадрона и разгромят их лагерь.
Да.
Ничего не выиграешь, решив не мешаться в их жизнь.
Только будет соблюден принцип, что каждый человек живет сам по себе и нельзя вмешиваться ни в чью жизнь.
Ага, значит, он придерживается этого принципа?
Да, придерживается.
Ну, а как же плановое общество и все прочее?
Этим пусть занимаются другие.
У него есть свои дела, которыми он займется после этой войны.
Он участвует в этой войне потому, что она вспыхнула в стране, которую он всегда любил, и потому, что он верит в Республику и знает, что, если Республика будет разбита, жизнь станет нестерпимой для тех, кто верил в нее.
На время войны он подчинил себя коммунистической дисциплине.
Здесь, в Испании, коммунисты показали самую лучшую дисциплину и самый здравый и разумный подход к ведению войны.
Он признал их дисциплину на это время, потому что там, где дело касалось войны, это была единственная партия, чью программу и дисциплину он мог уважать.
Каковы ж тогда его политические убеждения?
Нет у него теперь никаких, сказал он себе.
Но об этом никому нельзя говорить, подумал он.
Нельзя даже мысли такой допускать.
А чем ты хочешь заняться после войны?
Вернусь в Штаты и опять буду преподавать для заработка испанский язык и напишу правдивую книгу.
Обязательно напишу, сказал он себе.
И это будет нетрудно.
Надо поговорить о политике с Пабло.
Любопытно, как шло его политическое развитие?
Слева направо, вероятно; классический путь в духе старика Лерру.
У Пабло много общего с Лерру.
Да и Прието не лучше.
Пабло и Прието одинаково верят в конечную победу.
У всех у них политика конокрадов.
Я стою за Республику как форму правления, но Республика должна будет выгнать вон всю эту шайку конокрадов, которая завела ее в тупик перед началом мятежа.
Можно ли найти еще народ, вожди которого были бы такими истинными его врагами?
Враги народа.
Выражение, без которого можно обойтись.
Да, это ходячее выражение не стоит употреблять.
Вот что сделала с ним ночь с Марией.
Он уже успел стать политическим фанатиком и ханжой, похожим на какого-нибудь твердолобого баптиста, и словечки вроде «враги народа» сами собой приходят ему в голову.