Что тогда?
Бедный Эль Сордо, он даже заговорил обыкновенным человеческим языком ради того, чтобы объяснить мне это все как следует.
Как будто я сам об этом не думал всякий раз, когда оставался наедине со своими мыслями после разговора с Гольцем.
Как будто это не застряло у меня в голове с позапозавчерашнего вечера, точно непереваренный кусок теста в желудке.
Удивительная вещь!
Каждый раз решаешь, что вот это настоящее, а под конец оказывается, что ничего настоящего в этом нет, и так всю жизнь.
Ведь никогда еще такого, как сейчас, не было.
И ты уже решил, что этого у тебя никогда и не будет.
И вот, придя на такое гиблое дело, взявшись с помощью двух жалких горсточек партизан взорвать при невыполнимых условиях мост, чтобы предотвратить контрнаступление, которое, вероятно, уже началось, встречаешь такую девушку, как Мария.
Ну и что ж?
Это на тебя похоже.
Все дело только в том, что слишком поздно ты ее встретил.
И тут эта женщина, эта Пилар, буквально втолкнула девушку в твой спальный мешок, и что тогда случилось?
Да, что случилось?
Что случилось?
Скажите мне, пожалуйста, что случилось?
Да.
Именно это и случилось.
Как раз это самое и случилось.
Нечего выдумывать, будто Пилар толкнула ее в твой спальный мешок, и нечего делать вид, будто это что-то незначительное или что-то грязное.
Ты пропал, как только увидел ее.
Как только она открыла рот и впервые заговорила с тобой, ты уже почувствовал это, сам знаешь.
Раз это пришло, — а ты уже думал, что оно никогда не придет, — нечего бросать в это грязью, потому что ты знаешь, что это оно и есть, и ты знаешь, что оно пришло в ту самую минуту, когда ты первый раз увидел ее с тяжелой железной сковородой в руках.
Тогда оно тебя и сразило, и ты это знаешь, так зачем же выдумывать?
У тебя внутри все переворачивается как только ты на нее взглянешь или она взглянет на тебя.
Так почему же не признать это?
Хорошо, я признаю.
А насчет того, что Пилар будто бы толкнула ее к тебе, так Пилар только показала себя умной женщиной, и больше ничего.
Она заботливо следила за девушкой, и она сразу поняла все, когда девушка вернулась в пещеру с пустой сковородой.
И она ускорила дело, Пилар ускорила дело, и благодаря ей была вчерашняя ночь и сегодняшний час после обеда.
Она гораздо разумнее тебя, и она понимает, что такое время.
Да, сказал он себе, пожалуй, надо признать, что она в известной мере знает Цену времени.
Ей нелегко пришлось там, на горе, потому что она не хотела, чтобы другие лишились того, чего лишилась она, но признать, что она этого лишилась, оказалось выше ее сил.
И ей пришлось нелегко, а мы, боюсь, только подливали масла в огонь.
Но так или иначе, это случилось, и это есть, и можно смело признаться в этом, а теперь тебе не осталось и двух ночей с Марией.
Ни коротать век, ни жить вместе, ни иметь то, что положено иметь людям, — ничего.
Одна ночь, которая уже миновала, один час сегодня днем, одна ночь впереди — может быть.
Так-то.
Ни жизни, ни счастья, ни легких радостей бытия, ни детей, ни дома, ни ванной, ни чистой пижамы, ни утренней газеты, ни просыпаться вместе, чувствуя, что она рядом и ты не один.
Нет.
Ничего этого не будет.
Но если это все, что еще может сбыться в жизни из твоих желаний, если ты наконец нашел это, так неужели нельзя провести хоть одну ночь в настоящей постели?
Ты просишь невозможного.
Ты просишь совершенно невозможного.
И если ты в самом деле любишь эту девушку так, как говоришь, постарайся любить ее очень крепко, и пусть будет хотя бы сильным то, что не может быть ни долгим, ни прочным.
Слышишь?
В старину у людей уходила на это вся жизнь.
А ты, если тебе выпадет две ночи, будешь считать, что тебе необыкновенно повезло.
Две ночи.
Целых две ночи на то, чтобы любить, лелеять и чтить.