В горе и в счастье.
В болезни и в смерти.
Нет, не так.
В болезни и в здравии.
Покуда не разлучит нас смерть.
Две ночи.
Более чем вероятно.
Более чем вероятно, а теперь довольно думать об этом.
Хватит.
Это тебе может повредить.
Не делай того, что тебе может повредить.
Вот-вот.
Именно об этом говорил Гольц.
Чем дольше он здесь, тем умнее кажется ему Гольц.
Именно это Гольц и подразумевал, когда говорил о компенсации за нерегулярную службу.
Может быть, и у Гольца это было, и все дело тут в обстоятельствах, в том, что нет времени и торопишься взять свое от жизни.
Может быть, в таких обстоятельствах это бывает у каждого, и ему только кажется, что в этом есть что-то особенное, кажется, потому что это случилось с ним?
Может быть, и Гольцу случалось наспех переспать с девушкой, когда он командовал нерегулярными кавалерийскими частями Красной Армии, и от сочетания обстоятельств и всего остального те девушки казались ему такими же, какой сейчас Роберту Джордану кажется Мария?
Вероятно, Гольцу все это было знакомо, и именно это он и хотел сказать: умей прожить целую жизнь за две ночи, которые тебе отпущены; вместить все, что надо было бы иметь всегда, в тот короткий срок, когда ты можешь это иметь.
Философия правильная.
Но он не верил, что Мария — только порождение обстоятельств.
Разве что сыграли роль не только его, но и ее обстоятельства.
Ее единственное обстоятельство не очень приятно, подумал он.
Да, не очень приятно.
Что ж, если это так, значит, это так.
Но нет закона, который заставил бы его сказать, что это хорошо.
Я не знал, что способен чувствовать то, что я теперь почувствовал, думал он.
Что со мной может случиться такое.
Я бы хотел, чтобы так было всю жизнь.
Так оно и будет, сказала другая половина его существа.
Так оно и будет.
Ты это чувствуешь сейчас, а это и есть вся твоя жизнь — сейчас.
Больше ничего нет, кроме сейчас.
Нет ни вчера, ни завтра.
Сколько времени тебе потребуется на то, чтобы уразуметь это?
Есть только сейчас, и если сейчас — это для тебя два дня, значит, два дня — это вся твоя жизнь, и все должно быть сообразно этому.
Вот это и называется прожить целую жизнь за два дня.
И если ты перестанешь жаловался и просить о том, чего не может быть, это будет очень хорошая жизнь.
Хорошая жизнь не измеряется библейскими периодами времени.
А потому не тревожься, бери то, что есть, и делай свое дело, и у тебя будет очень долгая жизнь и очень веселая.
Разве не весело было последнее время?
Чего ты жалуешься?
Такая уж это работа, сказал он себе, и ему очень понравилась эта мысль; главное — не те новые истины, которые узнаешь, а те люди, с которыми приходится встречаться.
Он был доволен, что сумел пошутить, и он снова вернулся к девушке.
— Я тебя люблю, зайчонок, — сказал он ей.
— Что ты такое говорила сейчас?
— Я говорила, что тебе незачем беспокоиться о своей работе, потому что я не буду вмешиваться и не буду тебе надоедать Ты мне только скажи, если я чем-нибудь могу помочь тебе.
— Ничего не нужно, — сказал он.
— Это очень простое дело.
— Я расспрошу Пилар, как надо заботиться о мужчине, и буду делать все, что она велит, — сказала Мария.