— Кроме того, что застрелить меня?
— Да.
Я могу свертывать для тебя сигареты, когда твои с трубочками все выйдут.
Меня Пилар научила, и я очень хорошо умею их свертывать — туго и ровно, и табак не просыпается.
— Великолепно, — сказал Роберт Джордан.
— И ты сама заклеиваешь их языком?
— Да, — сказала девушка. — А когда ты будешь ранен, я буду за тобой ухаживать, и перевязывать тебя, и кормить…
— А если я не буду ранен? — спросил Роберт Джордан.
— Ну, я буду ухаживать за тобой, когда ты заболеешь, и варить тебе бульон, и умывать тебя, и все для тебя делать.
И буду тебе читать вслух.
— А если я не заболею?
— Ну, я буду приносить тебе кофе по утрам, как только ты проснешься…
— А если я не люблю кофе? — спросил Роберт Джордан.
— Нет, любишь, — радостно сказала девушка.
— Сегодня утром ты выпил две кружки.
— А представь себе, что мне вдруг надоел кофе, а застрелить меня не понадобилось, и я не ранен, и не болею, и бросил курить, и носков у меня только одна пара, и я сам научился вытряхивать свой спальный мешок.
Что тогда, зайчонок? — Он потрепал ее по плечу.
— Что тогда?
— Тогда, — сказала Мария, — я попрошу у Пилар ножницы и подстригу тебя покороче.
— Мне не нравится короткая стрижка.
— Мне тоже, — сказала Мария.
— Мне нравится, как у тебя сейчас.
Вот.
А если тебе совсем ничего не нужно будет, я буду сидеть и смотреть на тебя, а ночью мы будем любить друг друга.
— Отлично, — сказал Роберт Джордан.
— Последняя часть проекта заслуживает особенного одобрения.
— По-моему, тоже. Это лучше всего, — улыбнулась Мария.
— Ах, Ingles, — сказала она.
— Меня зовут Роберто.
— Я знаю.
Но мне больше нравится Ingles, как зовет тебя Пилар.
— А все-таки мое имя Роберто.
— Нет, — сказала она.
— Теперь твое имя Ingles, уже второй день.
Скажи мне, Ingles, я тебе не могу помочь в твоей работе?
— Нет.
То, что я делаю, нужно делать одному и с ясной головой.
— Хорошо, — сказала она.
— А когда ты это кончишь?
— Если все пойдет гладко, то сегодня вечером.
— Хорошо, — сказала она.
Внизу под ними темнел последний перелесок, за которым был лагерь.
— Кто это? — спросил, указывая, Роберт Джордан.
— Пилар, — сказала девушка, глядя по направлению его руки.
— Ну конечно, это Пилар.
На краю луга, у самой лесной опушки, сидела женщина, опустив голову на руки.
Оттуда, где они стояли, она была похожа на большой темный узел, выделяющийся на рыжине стволов.
— Идем, — сказал Роберт Джордан и пустился бегом через луг.
В высоком, до колен, вереске бежать было очень трудно, и он вскоре замедлил ход и пошел шагом.
Теперь он видел, что женщина уткнулась головой в сложенные на коленях руки, и ее очень широкая фигура казалась черной на фоне сосны.