Он подошел и резко окликнул: — Пилар!
— А! — сказала она.
— Намиловались?
— Тебе нездоровится? — спросил он, наклоняясь над ней.
— Que va, — сказала она.
— Просто я спала.
— Пилар, — сказала Мария, подойдя и опускаясь на колени рядом с ней.
— Что с тобой?
Ты себя плохо чувствуешь?
— Я себя чувствую замечательно, — сказала Пилар, но продолжала сидеть.
Она оглядела их обоих.
— Ну как, Ingles, — спросила она.
— Еще раз показал свою прыть?
— Ты правда хорошо себя чувствуешь? — спросил Роберт Джордан, не обращая внимания на ее слова.
— А чего мне делается?
Я спала.
А вы?
— Нет.
— Ну, — сказала Пилар девушке.
— Тебе, я вижу, это пришлось по душе.
Мария покраснела и ничего не ответила.
— Оставь ее в покое, — сказал Роберт Джордан.
— Тебя не спрашивают, — ответила ему Пилар.
— Мария, — сказала она, и голос ее прозвучал сурово.
Девушка не подняла глаз.
— Мария, — повторила женщина.
— Я сказала, что тебе это, видно, пришлось по душе.
— Оставь ее в покое, — повторил Роберт Джордан.
— Молчи ты, — сказала Пилар, не глядя на него.
— Слушай, Мария, скажи мне одну вещь.
— Нет, — сказала Мария и покачала головой.
— Мария, — сказала Пилар, и голос у нее был такой же суровый, как ее лицо, а в лице не было дружелюбия.
— Скажи мне одну вещь, по своей воле скажи.
Девушка покачала головой.
Роберт Джордан думал: если б только мне не нужно было работать с этой женщиной, и ее пьяницей-мужем, и ее жалким отрядом, я бы ей сейчас закатил такую пощечину, что…
— Ну, говори, — сказала Пилар девушке.
— Нет, — сказала Мария.
— Нет.
— Оставь ее в покое, — сказал Роберт Джордан каким-то чужим голосом.
Все равно дам ей пощечину, и черт с ними со всеми, подумал он.
Пилар даже не ответила ему.
Это не напоминало змею, гипнотизирующую птицу, или кошку, играющую с птицей.
В ней не было ничего хищного или коварного.
Но она вся была напряжена, как кобра, приподнявшая голову и раздувшая шею.
Напряжение это чувствовалось.
Чувствовалась угроза, скрытая в этом напряжении.
Однако злости не было, только властное желание знать.
Лучше бы мне не видеть этого, подумал Роберт Джордан.
Но пощечину тут давать не за что.
— Мария, — сказала Пилар.