— Что это такое значит?
— Три раза, — сказала Пилар.
— Один у тебя уже был.
— Только три раза?
— А у многих людей ни разу, — сказала ей Пилар.
— Ты точно помнишь, что она плыла?
— Удержаться трудно было, — сказала Мария.
— Значит, верно, плыла, — сказала Пилар.
— Ну, раз так, вставай и идем в лагерь.
— Что это за вздор про три раза? — спросил Роберт Джордан у женщины, когда они шли через сосновый лес.
— Вздор? — Она искоса глянула на него.
— Это совсем не вздор, мой маленький англичанин.
— Что же это, колдовство, вроде гаданья по руке?
— Это так и есть, все gitanos это по себе знают.
— Но мы не gitanos.
— Да.
Но тебе повезло.
Бывает иногда, что везет не только цыганам.
— Значит, ты это всерьез сказала про три раза?
Она как-то странно посмотрела на него.
— Оставь меня в покое, Ingles, — сказала она.
— Не приставай ко мне.
Ты еще слишком молод, чтобы я с тобой разговаривала.
— Но, Пилар… — сказала Мария.
— Молчи, — ответила ей Пилар.
— Один раз у тебя уже было, еще тебе осталось два.
— А у тебя сколько было? — спросил ее Роберт Джордан.
— Два, — сказала Пилар и подняла два пальца.
— Два.
И третьего уже не будет.
— Почему? — спросила ее Мария.
— Да замолчи ты, — сказала Пилар.
— Молчи. Ох, уж эти мне молокососы!
— Почему не будет третьего? — спросил Роберт Джордан.
— И ты тоже молчи, понятно? — сказала Пилар.
— Молчи.
Ладно, сказал себе Роберт Джордан.
Меня на это не возьмешь.
Я знаю немало цыган, и все они с причудами.
Да, впрочем, и мы тоже.
Разница только в том, что мы честно зарабатываем свой хлеб.
Никто не знает, от какого племени мы происходим, и что мы унаследовали от него, и какие тайны скрывались в дремучих лесах, где жили наши прародители.
Мы знаем только, что мы ничего не знаем.
Мы ничего не знаем о том, что с нами случается по ночам.
Впрочем, когда это случается днем, это очень хорошо.
Что случилось — случилось, но вот этой женщине не только непременно нужно было заставить девушку сказать, хотя та этого не хотела, — ей нужно взять это себе и сделать своим.
Ей нужно примешать к этому какую-то цыганскую чертовщину.
Может быть, ей и нелегко пришлось там, на горе, но только что, на опушке, она одержала верх.
Если б то, что она сделала, было сделано со зла, ее стоило бы застрелить.
Но это было не со зла.