Хотел бы я иметь сейчас столько долларов, сколько ночей я в нем проспал на снегу.
— Значит, ты мне советуешь лечь здесь? — вежливо спросил он.
— Да.
— Спасибо, — сказал Роберт Джордан.
— Я все-таки лягу снаружи.
— На снегу?
— Да! (Черт бы тебя побрал с твоими свинячьими красными глазками и свинячьим рылом, заросшим свинячьей щетиной!) На снегу. (На этом подлом, неожиданном, предательском, сволочном, все дело испортившем дерьме, которое называется снег.)
Он подошел к Марии, только что подбросившей еще одно сосновое полено в очаг.
— Но для твоего дела это плохо, да? — спросила она.
— Ты огорчен?
— Que va, — сказал он.
— Что толку огорчаться.
Скоро ужин?
— Я так и думала, что у тебя аппетит разыграется, — сказала Пилар.
— Хочешь кусок сыру пока?
— Спасибо, — сказал он, и она достала круг сыра, который висел в сетке на крюке, вбитом в свод пещеры, отрезала толстый, увесистый ломоть с начатого уже края и протянула Роберту Джордану.
Он съел его стоя.
Сыр был бы вкусней, если б чуть поменьше отдавал козлом.
— Мария, — позвал Пабло из-за стола.
— Что? — спросила девушка.
— Вытри почище стол, Мария, — сказал Пабло и ухмыльнулся Роберту Джордану.
— Сам вытри, где пролил, — сказала ему Пилар.
— Только сначала вытри подбородок и рубашку, а потом уже стол.
— Мария, — снова позвал Пабло.
— Не обращай на него внимания.
Он пьян, — сказала Пилар.
— Мария, — сказал Пабло.
— Снег все еще идет, и это очень красиво.
Не знает он, какой у меня мешок, подумал Роберт Джордан.
Не знают маленькие свинячьи глазки, почему я заплатил Вудсу шестьдесят пять долларов за этот мешок.
А все-таки скорей бы уже возвращался цыган.
Как только он вернется, сейчас же пойду за стариком.
Я бы сейчас пошел, но боюсь, как бы и в самом деле не разминуться.
Я еще не знаю, где он себе выбрал место для поста.
— Хочешь поиграть в снежки? — сказал он Пабло.
— Хочешь снежками покидаться?
— Что? — спросил Пабло.
— Что ты там такое выдумал?
— Ничего, — сказал Роберт Джордан.
— Твои седла хорошо укрыты?
— Да.
Тогда Роберт Джордан сказал по-английски:
— Что ж, теперь придется кормить лошадей зерном. Или выпустить их, и пусть откапывают корм из-под снега?
— Что?
— Ничего.
Это твоя забота, дружище.
Я отсюда пешком уйду.
— Почему ты заговорил по-английски? — спросил Пабло.
— Не знаю, — сказал Роберт Джордан.
— Если я очень устал, я иногда говорю по-английски.