Или если очень зол на что-нибудь.
Или если, скажем, у меня какая-нибудь неудача.
Когда у меня большая неудача, я говорю по-английски, просто чтобы услышать звук английской речи.
Она очень успокоительно звучит.
Советую тебе попробовать при случае.
— Что ты там говоришь, Ingles? — спросила Пилар.
— Как будто что-то интересное, только понять нельзя.
— Ничего, — сказал Роберт Джордан.
— Я сказал по-английски «ничего».
— Ну, так ты лучше говори по-испански, — сказала Пилар.
— По-испански и короче и проще.
— Верно, — сказал Роберт Джордан.
Но ах, черт, подумал он, ах, Пабло, ах, Мария и вы, двое братьев там, в углу, чьи имена я позабыл и должен буду припомнить, если бы вы знали, как я иногда устаю от этого.
От этого, и от вас, и от себя, и от войны, и вот надо же было, ну надо же было, чтобы вдруг пошел снег.
Честное слово, это уже слишком.
Нужно принять все, как оно есть, и перебороть это, а теперь прекрати свои драматические переживания и примирись с тем, что снег идет, ведь ты уже как будто примирился с этим несколько минут назад, и думай о том, что ты должен выяснить, как там с цыганом, и пойти снять старика.
А все-таки надо же!
Снег в конце мая!
Ладно, хватит, сказал он себе.
Хватит, наконец.
Это ведь твоя чаша, сказал он себе.
Как там говорится про чашу?
Нужно будет либо укрепить память, либо никогда не приводить цитат, потому что, когда не можешь точно вспомнить цитату, она неотступно преследует тебя, как забытое имя, и ты не можешь от нее отделаться.
Да, как же там говорится про чашу?
— Налей мне чашу вина, — сказал он Пабло по-испански.
Потом: — А снегу навалило много. Верно?
Пьяный посмотрел на него и ухмыльнулся.
Потом опять кивнул головой и ухмыльнулся.
— Ни тебе наступления.
Ни тебе aviones.
Ни тебе моста.
Только снег, — сказал Пабло.
— Что ж, по-твоему, это, надолго? — спросил Роберт Джордан, сев рядом с ним.
— Что ж, так все лето и будет идти, а, Пабло?
— Все лето не будет, — сказал Пабло.
— А сегодня и завтра будет.
— Почему ты так думаешь?
— Метель бывает разная, — сказал Пабло веско и наставительно.
— Иногда метель приходит с Пиренеев.
Тогда жди холодов.
Но для такой теперь уже поздно.
— Так, — сказал Роберт Джордан.
— Ну, и то хорошо.
— А эта метель из Кантабрико, — сказал Пабло.
— Она идет с моря.
Когда ветер дует в эту сторону, всегда бывает сильная метель и много снегу.
— Откуда ты все это знаешь, приятель? — спросил Роберт Джордан.
Теперь, когда бешенство в нем улеглось, метель пьянила его, как всегда пьянила всякая буря.
Буран, шторм, внезапно налетевший ливневый шквал, тропический ураган, летний грозовой ливень в горах оказывали на него ни с чем не сравнимое действие.
Это было как опьянение боем, только чище.