Все-таки убивать — большой грех, думал он.
Потому что это есть то самое, чего мы не имеем права делать, хоть это и необходимо.
Но в Испании убивают слишком легко, и не всегда в этом есть необходимость, а сколько у нас под горячую руку совершается несправедливого, такого, чего потом уже не исправишь.
Хорошо бы отделаться от таких мыслей, подумал он.
Хорошо бы, назначили какое-нибудь искупление за это и чтобы его можно было начать сейчас же, потому что это то единственное, о чем мне тяжело вспоминать наедине с самим собой.
Все остальное людям прощается, или они искупают свои грехи добром или какими-нибудь достойными делами.
Но убийство, должно быть, очень большой грех, и мне бы хотелось, чтобы все это было как-то улажено.
Может, потом назначат дни, когда надо будет работать на государство, или придумают еще что-нибудь, чтобы люди могли снять с себя этот грех.
Например, платить, как мы раньше платили церкви, подумал он и улыбнулся.
Церковь умела управляться с грехами.
Эта мысль понравилась ему, и он улыбался в темноте, когда подошел Роберт Джордан.
Он подошел совсем тихо, и старик увидел его, когда он уже стоял у дерева.
— Hola, viejo, — шепотом сказал Роберт Джордан и хлопнул его по плечу.
— Ну как, старик?
— Очень холодно, — сказал Ансельмо.
Фернандо остановился чуть поодаль от них, повернувшись спиной к ветру и снегу.
— Пошли, — все так же шепотом сказал Роберт Джордан.
— Пошли в лагерь, там обогреешься.
Просто преступление, что тебя здесь продержали столько времени.
— Вон свет, это у них, — показал Ансельмо.
— А где часовой?
— Его отсюда не видно.
Он за поворотом.
— Ну и черт с ними, — сказал Роберт Джордан.
— Расскажешь все, когда будем в лагере.
Пошли, пошли.
— Подожди, я тебе покажу, — сказал Ансельмо.
— Утром все посмотрим, — сказал Роберт Джордан.
— Вот, возьми, выпей.
Он протянул старику свою флягу.
Ансельмо запрокинул голову и сделал глоток.
— Ух ты! — сказал он и вытер губы рукой.
— Как огонь.
— Ну, — сказал в темноте Роберт Джордан, — пошли.
Стало уже так темно, что кругом ничего не было видно, кроме быстро мчавшихся снежных хлопьев и неподвижной черноты сосен.
Фернандо стоял немного выше по склону.
Полюбуйтесь на этот манекен, подумал Роберт Джордан.
Пожалуй, его тоже надо угостить.
— Эй, Фернандо, — сказал он, подходя к нему.
— Хочешь выпить?
— Нет, — сказал Фернандо.
— Спасибо.
Это тебе спасибо, подумал Роберт Джордан.
Какое счастье, что манекены не потребляют спиртного.
У меня совсем немного осталось.
Как же я рад видеть этого старика, подумал Роберт Джордан.
Он посмотрел на Ансельмо, шагая рядом с ним вверх по склону, и опять хлопнул его по спине.
— Я рад тебя видеть, viejo, — сказал он ему.
— Когда я не в духе, стоит мне только посмотреть на тебя, и сразу легче делается.
Ну, пойдем, пойдем.