Эрнест Хемингуэй Во весь экран По ком звонит колокол (1840)

Приостановить аудио

— Ладно, — ответил ему Ingles. 

— Покажешь мне, когда придем.

Ансельмо шел радостный, и ему было очень приятно думать, что он не покинул своего наблюдательного поста.

Если бы он вернулся в лагерь, ничего бы плохого в этом не было.

Это был бы вполне разумный и правильный поступок, принимая во внимание обстоятельства, думал Роберт Джордан.

Но он остался, выполняя приказ, думал Роберт Джордан.

Выстоять на посту в такую снежную бурю. Это о многом говорит.

Недаром по-немецки буря и атака называются одним и тем же словом —  «Sturm».

Я бы, конечно, мог подобрать еще одного-двоих, которые остались бы на посту.

Конечно, мог бы.

Интересно, остался бы Фернандо?

Вполне вероятно.

В конце концов, он сам вызвался проводить меня сюда.

Ты думаешь, он остался бы?

А как бы это было хорошо!

Упорства у него хватит.

Надо будет прощупать его.

Интересно знать, о чем сейчас думает этот манекен.

— О чем ты думаешь, Фернандо? — спросил Роберт Джордан.

— А почему ты спрашиваешь?

— Из любопытства, — сказал Роберт Джордан. 

— Я очень любопытный.

— Я думаю об ужине, — сказал Фернандо.

— Любишь поесть?

— Да.

Очень.

— А как ты находишь — Пилар стряпает вкусно?

— Так себе, — ответил Фернандо.

Прямо второй Кулидж, подумал Роберт Джордан.

А все-таки мне кажется, что он бы остался.

Они медленно взбирались по склону сквозь метель.

16

— Эль Сордо был здесь, — сказала Пилар Роберту Джордану.

Они вошли с холода в дымное тепло пещеры, и женщина кивком подозвала Роберта Джордана к себе.

— Он пошел насчет лошадей.

— Хорошо.

А мне он ничего не просил передать?

— Вот только то, что пойдет насчет лошадей.

— А как дела у нас?

— No se, — сказала она. 

— Полюбуйся на него.

Роберт Джордан увидел Пабло сразу, как только вошел, и Пабло ухмыльнулся ему.

Сейчас Роберт Джордан опять посмотрел на Пабло, сидевшего за столом, и с улыбкой помахал ему рукой.

— Ingles! — крикнул Пабло. 

— А снег-то все еще идет, Ingles.

Роберт Джордан кивнул.

— Сними сандалии, я их посушу, — сказала Мария. 

— Повешу вот тут, перед очагом.

— Смотри не сожги, — сказал ей Роберт Джордан. 

— Я босиком не хочу расхаживать.