— Я тебя научу.
Делается нечто вроде капкана.
Это не очень трудно.
— И мы с тобой подорвем танк?
— Конечно, — сказал Роберт Джордан.
— А что тут такого?
— Эй! — крикнул цыган, обращаясь к Ансельмо.
— Поставь мешки в надежное место. Слышишь?
Это ценная вещь.
Ансельмо хмыкнул.
— Пойду за вином, — сказал он Роберту Джордану.
Роберт Джордан встал, оттащил рюкзаки от входа и прислонил их к дереву с разных сторон.
Он знал, что в этих рюкзаках, и предпочитал держать их подальше один от другого.
— Принеси и мне кружку, — сказал цыган.
— А тут есть вино? — спросил Роберт Джордан, опять усаживаясь рядом с цыганом.
— Вино?
А как же!
Целый бурдюк.
Уж за полбурдюка ручаюсь.
— И чем закусить — тоже?
— Все есть, друг, — сказал цыган.
— Мы едим, как генералы.
— А что цыгане делают на войне? — спросил его Роберт Джордан.
— Так и остаются цыганами.
— Хорошее дело.
— Самое лучшее, — сказал цыган.
— Как тебя зовут?
— Роберто.
А тебя?
— Рафаэль.
А про танк это ты всерьез?
— Конечно!
Что же тут такого?
Ансельмо вынес из пещеры глубокую каменную миску, полную красного вина, а на пальцах у него были нанизаны три кружки.
— Смотри, — сказал он.
— У них даже кружки нашлись.
— Следом за ним вышел Пабло.
— Скоро и мясо будет готово, — сказал он.
— Покурить у тебя есть?
Роберт Джордан подошел к рюкзакам, развязал один, нащупал внутренний карман и вынул оттуда плоскую коробку русских папирос, из тех, что ему дали в штабе Гольца.
Он провел ногтем большого пальца вдоль узкой грани коробки и, открыв крышку, протянул папиросы Пабло.
Тот взял штук шесть и, зажав их в своей огромной ручище, выбрал одну и посмотрел ее на свет.
Папиросы были как сигареты, но длиннее и с мундштуком в виде картонной трубочки.
— Воздуху много, а табака мало, — сказал Пабло.
— Я их знаю.
Такие курил тот, прежний, у которого чудное имя.
— Кашкин, — сказал Роберт Джордан и угостил папиросами цыгана и Ансельмо, которые взяли по одной.
— Берите больше, — сказал он, и они взяли еще по одной.
Он прибавил каждому по четыре штуки, и они поблагодарили его, взмахнув два раза кулаком с зажатыми папиросами, так что папиросы нырнули вниз и снова поднялись кверху, точно шпага, которой отдают салют.
— Да, — сказал Пабло.