Он дышал так громко, что уже не слышал шипенья дров в очаге.
— За твое здоровье, — сказал Роберт Джордан и зачерпнул вина из миски.
Без тостов и предательство не предательство, подумал он.
Не отставай и ты. — Salud, — сказал он. — Salud и еще раз salud. — Ах ты, salud, подумал он. Вот тебе, salud, получай!
— Дон Роберто, — тяжело выговорил Пабло.
— Дон Пабло, — сказал Роберт Джордан.
— Ты не профессор, — сказал Пабло, — потому что у тебя нет бороды.
А чтобы разделаться со мной, ты должен меня убить, а на это у тебя кишка тонка.
Он смотрел на Роберта Джордана, так крепко сжав губы, что они превратились в узкую полоску. Рыбий рот, подумал Роберт Джордан.
И голова круглая, как у тех рыб, которые заглатывают воздух, когда их вытаскивают из воды, и раздуваются шаром.
— Salud, Пабло, — сказал Роберт Джордан, поднял кружку и отхлебнул виски.
— Я от тебя многому научился.
— Я, значит, учу профессора. — Пабло кивнул.
— Мы с тобой будем друзьями, дон Роберто.
— Мы и так друзья, — сказал Роберт Джордан.
— Нет, мы будем добрыми друзьями.
— Мы и так добрые друзья.
— Уйду-ка я отсюда, — сказал Агустин.
— Ведь вот, говорят, будто человек должен съесть за свою жизнь тонну этого добра, а у меня уже сейчас по двадцать пять фунтов в каждом ухе застряло.
— А ты чего взъерепенился, черномазый? — сказал ему Пабло.
— Не нравится, что мы подружились с доном Роберто?
— Ты поосторожнее насчет черномазых.
— Агустин подошел к Пабло и остановился перед ним, низко держа стиснутые кулаки.
— Так тебя называют, — сказал Пабло.
— Не тебе меня так называть.
— Ну, назову белый…
— И так не позволю.
— Какой же ты — красный?
— Да.
Красный. Rojo.
Ношу красную звезду и стою за Республику.
А зовут меня Агустин.
— Какой патриот, — сказал Пабло.
— Посмотри, Ingles, какой примерный патриот.
Агустин ударил его по губам тыльной стороной левой руки.
Пабло не двинулся.
Уголки губ у него были мокрые от вина, выражение лица не изменилось, но Роберт Джордан заметил, что глаза Пабло сузились, точно у кошки на ярком свету, когда от зрачка остается только вертикальная щелочка.
— И так не выйдет, — сказал Пабло.
— На это не рассчитывай, женщина.
— Он повернул голову к Пилар.
— Я не поддамся.
Агустин ударил Пабло еще раз.
Теперь он ударил его кулаком.
Роберт Джордан держал руку под столом на револьвере.
Он спустил предохранитель и левой рукой оттолкнул Марию.
Она отступила на шаг, и тогда он сильно толкнул ее в бок, чтобы она отошла совсем.
На этот раз Мария послушалась, и он увидел уголком глаза, как она скользнула вдоль стены пещеры к очагу, и тогда Роберт Джордан перевел взгляд на Пабло.
Круглая голова Пабло была повернута к Агустину, маленькие тусклые глазки смотрели на него в упор.
Зрачки у Пабло сузились еще больше.
Он облизнул губы, поднял руку, вытер рот и, опустив глаза, увидел кровь на руке.