Он провел языком по губам и сплюнул.
— И так не выйдет, — сказал он.
— Нашли дурака.
Я на это не поддамся.
— Cabron, — сказал Агустин.
— Ну, еще бы, — сказал Пабло.
— Ты ведь знаешь, какого этой женщине нужно.
Агустин в третий раз ударил его, и Пабло засмеялся, показав гнилые, желтые, искрошенные зубы в покрасневшей полоске рта.
— Брось, — сказал Пабло и, взяв кружку, зачерпнул вина из миски.
— Кишка у вас тонка, чтобы убить меня, а давать волю рукам глупо.
— Cobarde, — сказал Агустин.
— И ругаться тоже глупо, — сказал Пабло и громко забулькал вином, прополаскивая им рот.
Он сплюнул на пол.
— Руганью меня теперь не проймешь.
Агустин стоял, глядя на Пабло сверху вниз, и ругал его, выговаривая слова медленно, раздельно, злобно и презрительно, ругал с упорной размеренностью, точно захватывал вилами пласты навоза с телеги и шлепал их в борозду.
— И так не выйдет, — сказал Пабло.
— Брось, Агустин.
И больше не дерись.
Руки отобьешь.
Агустин круто повернулся и пошел к выходу из пещеры.
— Не уходи, — сказал Пабло.
— Снег идет.
Устраивайся здесь поудобнее.
— Ты!
Ты!
— Агустин закричал на него, стараясь выразить все свое презрение одним этим словом.
— Да, я, — сказал Пабло.
— И я-то останусь жить, а вы все умрете.
Он зачерпнул вина и поднял кружку, повернувшись к Роберту Джордану.
— За здоровье профессора, — сказал он.
Потом повернулся к Пилар.
— За здоровье сеньоры командирши.
— Потом обвел кружкой всех остальных.
— За ваше здоровье, легковеры.
Агустин подошел к нему и, ударив по кружке ребром ладони, вышиб ее у него из рук.
— Ну и глупо, — сказал Пабло. — Зря добро пропало.
Агустин ответил грубым ругательством.
— Нет, — сказал Пабло, зачерпывая себе вина.
— Разве ты не видишь, что я пьян?
Трезвый я больше молчу.
Много ты от меня разговоров слышал?
Но умному человеку иной раз приходится выпить, чтобы не так скучно было с дураками.
— Иди ты, так тебя и так, — сказала ему Пилар.
— Я тебя, труса, наизусть знаю.
— Вот язык у женщины! — сказал Пабло.
— Ладно, иду — надо лошадей посмотреть.
— Иди, милуйся со своими лошадьми, кобылятник, — сказал Агустин.
— Для тебя это дело привычное.
— Нет, — сказал Пабло и покачал головой.
Он взглянул на Агустина, снимая со стены свой плащ.