— Чудное имя.
— Что ж, выпьем.
— Ансельмо зачерпнул вина из миски и подал кружку Роберту Джордану, потом зачерпнул себе и цыгану.
— А мне не надо? — спросил Пабло.
Они сидели вчетвером у входа в пещеру.
Ансельмо отдал ему свою кружку и пошел в пещеру за четвертой.
Вернувшись, он наклонился над миской, зачерпнул себе полную кружку вина, и все чокнулись.
Вино было хорошее, с чуть смолистым привкусом от бурдюка, прекрасное вино, легкое и чистое.
Роберт Джордан пил его медленно, чувствуя сквозь усталость, как оно разливается теплом по всему телу.
— Сейчас будет мясо, — сказал Пабло.
— А этот иностранец с чудным именем — как он умер?
— Его окружили, и он застрелился.
— Как же это случилось?
— Он был ранен и не хотел сдаваться в плен.
— А подробности известны?
— Нет, — солгал Роберт Джордан, Он прекрасно знал подробности и знал также, что говорить об этом сейчас не следует.
— Он все уговаривался с нами, что мы его пристрелим, если он будет ранен во время того дела, с поездом, и не сможет уйти, — сказал Пабло.
— Он очень чудно говорил.
Ему и тогда это не давало покоя, подумал Роберт Джордан.
Бедный Кашкин.
— Но он был против самоубийства, — сказал Пабло.
— Мы с ним говорили об этом.
И еще он очень боялся, что его будут пытать.
— Об этом он тоже говорил? — спросил Роберт Джордан.
— Да, — сказал цыган.
— Об этом он всем нам говорил.
— А ты был, когда взрывали поезд?
— Да.
Мы все там были.
— Он очень чудно говорил, — сказал Пабло.
— Но человек был смелый.
Бедный Кашкин, думал Роберт Джордан.
От него: здесь, наверно, было больше вреда, чем пользы.
Жаль, я не знал, что это уже тогда не давало ему покоя.
Надо было убрать его отсюда.
Людей, которые ведут такие разговоры, нельзя и близко подпускать к нашей работе.
Таких разговоров вести нельзя.
От этих людей, даже если они выполняют задание, все равно больше вреда, чем пользы.
— Он был какой-то странный, — сказал Роберт Джордан.
— Немножко тронутый.
— А взрывы устраивал ловко, — сказал цыган.
— И человек был смелый.
— А все-таки тронутый, — сказал Роберт Джордан.
— Когда берешься за такое дело, надо иметь голову на плечах и чтобы она работала как следует.
Все эти разговоры ни к чему.
— А ты? — спросил Пабло.
— Если тебя ранят у этого моста, захочешь ты, чтобы тебя оставили?
— Слушай, — сказал Роберт Джордан и, наклонившись, зачерпнул себе еще кружку вина.
— Слушай внимательно.
Если мне когда-нибудь понадобится попросить человека об одолжении, так я тогда и попрошу.